Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

a-lex_7

ВАКЦИНА от COVID – не ЗНАК ЗВЕРЯ

Достаточно ли мы знаем о вакцине, чтобы вакцинироваться? Возможно ли, что лекарство будет хуже, чем болезнь?

Это вопросы, которые задают многие обеспокоенные граждане не только в Америке, но и по всему миру.



Вместе с этим возникает вопрос об обязательности вакцинации. А что, если тем, кто не вакцинировался, не будут предоставляться определённые услуги? А что, если им не разрешат пользоваться общественным транспортом? А что если их паспорта будут признаваться только с сопроводительным доказательством вакцинации? А что, если для невакцинированных будут закрыты магазины? Что тогда?

Это заставило многих американцев выступить против пропаганды правительства, что вполне понятно. Действительно ли у правительства есть полномочия принуждать всех к вакцинации, особенно когда препарат настолько новый и во многих отношениях не полностью проверенный?

Это правильный вопрос, и он будет неоднократно задаваться в ближайшие дни.

Знак зверя?
Но это не основная тема этой статьи. Я хотел бы в ней ответить на теологический вопрос: Является ли вакцина от COVID «знаком зверя»?

Collapse )
a-lex_7

МУКИ СОВЕСТИ

Является ли потребность в раскаянии и исповеди подлинной особенностью человеческой души? Об этом мы много шептались с Антоном в нескончаемых тасканских ночных беседах. Вокруг нас был мир, опровергавший, казалось бы, самое воспоминание о том, что не хлебом единым… Хлебом, хлебом единым, единой царицей Пайкой дышали здесь все живые, полуживые и даже совсем умирающие. Да и мы сами, наверно, еще ведем эти разговоры по старой интеллигентской инерции, а по сути, и мы уже морально мертвы. И я разворачивала перед Антоном цепь аргументов в доказательство того, что мы вернулись к обществу варваров. Правда, новые варвары делятся на активных и пассивных, то есть на палачей и жертв, но это деление не дает жертвам моральных преимуществ, рабство разложило и их души.
Антон ужасался таким моим мыслям, страстно опровергал их. И я была счастлива, когда ему удавалось разбить мои доводы. Ведь я и швыряла в него такими жестокими словами, часто отвратительными мне самой, с единственной целью — чтобы он разуверял меня еще и еще, чтобы и на мою душу упал отсвет той удивительной гармонии, которой он был пронизан насквозь.
Здесь, на Беличьем, мне довелось столкнуться с фактами, подтверждавшими мысли Антона. Тяжкие, но в то же время утешительные это были встречи. Я сама видела, как из глубины нравственного одичания вдруг раздавался вопль «Меа максима кульпа!» и как с этим возгласом к людям возвращалось право на звание человека.
Первой такой встречей был доктор Лик. Ледяными январскими сумерками у дверей туберкулезного корпуса постучались двое здоровых. Одного из них я узнала, Антон знакомил меня с ним на Таскане. Это был тоже врач, но уже вольный, освободившийся по окончании срока. Сейчас он работал по вольному найму на каком-то прииске, выглядел полным благополучником. В своем «материковском» зимнем пальто с мерлушковым воротником и с черной кудрявой бородой, тоже похожей на мерлушку, он всем своим видом как бы подчеркивал жалкое положение своего спутника. Тот напоминал страуса из-за высокого роста, маленькой головы и махристых лагерных чуней на длинных ногах. Исхудание его было уже в той степени, когда даже самые старательные начальники санчасти все же пишут «легкий труд».
Это и был доктор Лик, при содействии которого Антон пять лет назад, в первый год войны, потерял зрение на правый глаз. Тогда все немцы, в том числе и врачи, были только на тяжелых общих работах. Защитных очков не хватало, и неистовый дальневосточный ультрафиолет, отраженный белизной первозданных снегов, опалил Антону глаз. Освобождения от работы не давали. Началась язва роговицы. Зрение в пораженном глазу все меркло. Антон пошел еще раз в амбулаторию приискового лагеря. Врачевал там заключенный доктор Лик. Трудно сказать, почему его оставили на медицинской работе, хоть он и был чистокровным немцем. Был ли это недогляд или имел Лик особые заслуги, но только факт: в то время как шло массовое гонение на врачей-немцев, он продолжал ведать больницей заключенных на этом прииске.
Да, сказал он Антону, да, это язва роговицы. Но положить его в больницу Лик не может. Потому что Антон Вальтер тоже немец и тоже врач. И Лика могут обвинить, наверняка обвинят, в желании спасать своих.
Антон помолчал, потом сдержанно спросил, понимает ли коллега Лик, что возможно парасимпатическое заболевание второго глаза и в результате — полная слепота. Да, Лик понимал это. Бешеным шепотом он ответил по-немецки, что при альтернативе — жизнь Лика или зрение Вальтера — он выбирает жизнь Лика.
Collapse )
Маска

ДЕНЬГИ для ПРОКАЖЕННЫХ

Проказа (лепра, болезнь Хансена) является одним из древнейших заболеваний. Поскольку в течение столетий механизм ее возникновения был неизвестен, а последствия были ужасными, единственным способом профилактики массового заражения считалось изгнание прокаженных из общества. В разные годы больных лепрой либо заставляли носить колокольчики и трещотки, извещая о своем появлении, либо принудительно отселяли в закрытые колонии, лепрозории.



В конце 19-го века была выявлена бактерия, вызывающая лепру. А в первой половине 20-го века государства начали массово выпускать специальные деньги, которые имели хождение только среди жителей лепрозориев – было популярно мнение, что именно через обычные деньги и может распространяться зараза.

Collapse )
a-lex_7

ПОСМЕРТНОЕ ДОНОРСТВО

Практики трансплантации сегодня представляют собой пограничную в биоэтическом плане деятельность. С одной стороны – это новая высокотехнологичная медицина, которая выводит нас «за грань» традиционных представлений о возможностях и допустимых перспективах «улучшения» человека, что позволяет гордиться новыми достижениями биомедицины. С другой стороны, трансплантологическая практика постоянно порождает биоэтические вопросы о допустимости, целесообразности, этичности тех или иных действий в контексте спасения (продления) человеческой жизни, донорства органов, становясь эпицентром нравственных коллизий и рассуждений о границах вмешательства человека в природный (Божий) промысел.



Когда мы говорим о трансплантации в контексте спасения конкретной человеческой жизни, этические вопросы становятся еще более острыми и актуальными, усложняясь психологическими факторами, реалиями знаний/незнаний, предпочтений и пожеланий конкретных людей, вовлеченных в пространство трансплантации (донор, реципиент, а также их родственники).

Один из наиболее сложных в этическом плане вопросов, связанных с практиками трансплантации, является посмертное донорство и, в частности, принятая в стране позиция «презумпции согласия» в отношении посмертного донорства.

В современном мире существуют три основных позиции в отношении решения вопросов посмертного донорства – «презумпция согласия», «презумпция несогласия» и так называемая смешанная позиция (сочетающая элементы первых двух). Можно также говорить и о позиции рутинного забора органов, суть которой состоит в том, что после смерти человека его тело рассматривается как собственность государства и, соответственно, решение о заборе органов принимается исходя из интересов государства и общества. Такая модель забора органов для трансплантации существовала в ХХ веке, однако в сегодняшнем обществе, где соблюдение прав человека имеет особое значение, рутинное изъятие органов воспринимается как абсурдная практика.

Выбор той или иной позиции в соответствии с международными принципами относится к компетенции государства. В руководящих принципах ВОЗ по трансплантации органов и тканей (63-я сессия Всемирной ассамблеи здравоохранения, 21.05.2010 г., резолюция WHA63.22) разъясняется, что «в зависимости от социальных, медицинских и культурных традиций каждой страны, а также от того, каким образом семьи участвуют в процессе принятия решений относительно своего здоровья в целом, согласие на получение органов и тканей от умерших может быть «четко выраженным» или «предполагаемым». В обеих системах любое надежное свидетельство непринятия человеком посмертного изъятия его клеток, тканей или органов воспрепятствует такому изъятию».

Collapse )
ёлочка

РОЖДЕСТВО на фоне КОРОНАВИРУСА

Перед Рождеством в Германии в храмах или других местах, например, на улицах или площадях устанавливают разные вертепы - Ясли Христовы (нем. Weihnachtskrippen). Немецкая традиция создания таких рождественских композиций, воспроизводящих сцену Рождества, уходит во времена Средневековья. В баварском Миндельхайме даже есть Музей вертепов (Krippenmuseum).



Вертепы бывают самые разные, нередко в них затрагиваются какие-то актуальные темы и события. Эти фотографии сделаны, как нетрудно догадаться, сейчас - во время пандемии. Такое символическое изображение коронавируса стало частью рождественской композиции в храме Святого Мартина в баден-вюртембергском городе Реннингене. На вирусе - цитата из Библии, точнее - из Евангелия от Матфея (28:10):

"Fürchtet euch nicht!" - "Не бойтесь!"
Collapse )

Желаю всем здоровья и мира в эти Рождественские дни. Пусть в центре Рождества для вас всегда будет Христос, а не коронавирус!
Три креста

ЛЮБОВЬ ВСЕМУ ВЕРИТ

Скиннер был практически мертв.
Этими словами Артур Бресси начинает рассказ о том дне, когда он нашел своего лучшего друга в японском концентрационном лагере, в годы Второй мировой войны. Они дружили со старших классов школы. Вместе росли в Маунт-Кармил, штат Пенсильвания, — играли в мяч, прогуливали занятия, встречались с девочками. Артур и Скиннер были неразлучны. Поэтому, когда один из них вступил в армию, другой последовал его примеру. Они попали в одну часть и отправились на Филиппины. Там им пришлось расстаться. Скиннер был на Батане и попал в плен к японцам в 1942 г. Артур Бресси попал в плен на месяц позже.
С помощью системы сигналов, принятой среди заключенных, Артур узнал, где находится его друг. Скиннер был в находившемся поблизости лагере — и умирал. Артур вызвался работать, надеясь, что их группу проведут через соседний лагерь. Однажды так и случилось.
Артур попросил пять минут, чтобы найти друга и поговорить с ним. Он знал, что надо идти в ту часть лагеря, где содержались безнадежно больные. Лагерь был разделен на две половины: в одной — те, кто мог выздороветь, в другой — те, кто считался неизлечимым. Умирающие находились в так называемом «нулевом бараке». Там Артур и нашел Скиннера.
Артур позвал друга по имени, и из барака выбралась тень того, кого он когда-то знал. Скиннер весил 36 кг. Артур пишет: Я стоял у проволочной изгороди японского лагеря для военнопленных в Лусоне и смотрел, как ко мне ковыляет мой друг детства, весь в засохшей грязи, терзаемый болью от многочисленных болезней. Он был практически мертв, но его непокорный дух не желал покидать тело. Мне хотелось отвернуться, но я не мог это сделать. Его голубые глаза, помутневшие и потухшие, смотрели на меня и не отпускали.
Collapse )
a-lex_7

АПТЕКА СЧАСТЬЯ

Сегодня - кибернетика повсюду.
Вчерашняя фантастика - пустяк!
А в будущем какое будет чудо?
Конечно, точно утверждать не буду,
Но в будущем, наверно, будет так:

Исчезли все болезни человека.
А значит, и лекарства ни к чему!
А для духовных радостей ему
Открыт особый магазин-аптека.

Какая б ни была у вас потребность,
Он в тот же миг откликнуться готов:
- Скажите, есть у вас сегодня нежность?
- Да, с добавленьем самых теплых слов.

- А мне бы счастья, бьющего ключом?
Какого вам: на месяц? На года?
- Нет, мне б хотелось счастья навсегда!
- Такого нет. Но через месяц ждем!

Collapse )
a-lex_7

ШИЗОФРЕНИЯ или ОДЕРЖИМОСТЬ?

В Средние века их нередко сжигали на кострах по обвинению в связи с дьяволом, при Гитлере - травили в газовых камерах ради соблюдения "расовой чистоты". Сегодня этих людей пичкают сильнодействующими нейролептиками, превращая в "овощи", и держат в изоляции. Общество старается их не замечать, поскольку "нормальные" граждане не в состоянии их ни принять, ни понять. Речь идет о людях, на которых современная медицина навешивает ярлык "шизофреников".



Спор “между наукой и религией” о том, кому должен принадлежать приоритет в деле исцеления «бесноватых», продолжается по сей день. Если вы закоренелый материалист и не верите в потусторонние силы, то любой режиссер, снимающий фильмы ужасов, или священник посоветует вам посетить психбольницу. Чтобы убедить в обратном. Более благодатного материала для охотников за демонами действительно не найти. Устрашающие гримасы, истошные крики, «тайные послания», которыми с вами охотно поделятся пациенты, невольно наводят на мысли об одержимости бесами. Если психиатры пытаются вернуть в мир нормальных людей своих подопечных с помощью лекарств, то Церковь применяет иной инструментарий.

Collapse )
a-lex_7

РЕЧЬ ПРЕЗИДЕНТА

Что происходит? Что за шум? По телевизору выступает президент страны, а из отделения для больных афазией доносятся взрывы смеха… А ведь они, помнится, так хотели его послушать!
Да, на экране именно он, актер, любимец публики, со своей отточенной риторикой и знаменитым обаянием, – но, глядя на него, пациенты заходятся от хохота. Некоторые, впрочем, не смеются: одни растеряны, другие возмущены, третьи впали в задумчивость. Большинство же веселится вовсю. Как всегда, президент произносит зажигательную речь, но афатиков она почему-то очень смешит.
Что у них на уме? Может, они его просто не понимают? Или же, наоборот, понимают, но слишком хорошо?
О наших пациентах, страдающих тяжелыми глобальными и рецептивными афазиями, но сохранивших умственные способности, часто говорят, что, не понимая слов, они улавливают большую часть сказанного. Друзья, родственники и медсестры иногда даже сомневаются, что имеют дело с больными, так хорошо и полно эти пациенты ухватывают смысл нормальной естественной речи.
Речь наша, заметим, большей частью нормальна и естественна, и по этой причине выявление афазии у таких пациентов требует от неврологов чудес неестественности: из разговора и поведения изымаются невербальные индикаторы тембра, интонации и смыслового ударения, а также зрительные подсказки мимики, жестов и манеры держаться. Порой в ходе таких проверок специалист доходит до полного подавления всех внешних признаков своей личности и абсолютной деперсонализации голоса, для чего иногда используются компьютерные синтезаторы речи. Цель подобных усилий – свести речь до уровня чистых слов и грамматических структур, устранить из нее то, что Фреге называл «тональной окраской» (Klangenfarben) и «экспрессивным смыслом». Только проверка на понимание искусственной, механической речи, сходной с речью компьютеров из научно-фантастических фильмов, позволяет подтвердить диагноз афазии у наиболее чутких к звуковым нюансам пациентов.
В чем смысл таких ухищрений? Дело в том, что наша естественная речь состоит не только из слов, или, пользуясь терминологией Хьюлингса Джексона, не только из «пропозиций». Речь складывается из высказываний – говорящий изъявляет смысл всей полнотой своего бытия. Отсюда следует, что понимание есть нечто большее, нежели простое распознавание лингвистических единиц. Не воспринимая слов как таковых, афатики тем не менее почти полностью извлекают смысл на основе остальных аспектов устной речи. Слова и языковые конструкции сами по себе ничего для них не значат, однако речь в нормальном случае полна интонаций и эмоциональной окраски, окружена экспрессивным контекстом, выходящим далеко за рамки простой вербальности. В результате даже в условиях полного непонимания прямого смысла слов у афатиков сохраняется поразительная восприимчивость к глубокой, сложной и разнообразной выразительности речи. Сохраняется и, более того, часто развивается до уровня почти сверхъестественного чутья…
Collapse )
a-lex_7

ЛЕЙЛА ДЕНМАРК — ВРАЧ-ДОЛГОЖИТЕЛЬ

Лейла Денмарк — американский педиатр, она активно участвовала в создании вакцины от коклюша. Эта женщина заслуживает уважения за свой вклад в медицину. К тому же она не оставляла практику до 103 лет, а всего прожила 114 лет. Лейла застала три столетия — родившись в XIX веке, она умерла в XXI. В чем секрет ее долголетия? Точно не в генетике, поскольку родители ее не были долгожителями. А вот близкие Лейлы говорят, что она всегда была настроена позитивно, любила свою работу и отдавала предпочтение здоровой пище. Она не ела сахар и пила лишь воду.



Лейла родилась в штате Джорджия в простой семье 1 февраля 1898 года. Никто из ее близких не блистал умом, не оканчивал высших учебных заведений. Это была обычная фермерская семья, у девочки было 11 братьев и сестер. После школы Лейла захотела поступить в колледж, чтобы стать педагогом, изначально она и не думала о медицинской сфере. Но волей случая все изменилось.

Лейла собиралась замуж за видного экономиста Джона Денмарка, но даже их брачный союз не позволил бы девушке сопровождать любимого в командировке в Индонезию. Поэтому она решила выбрать другую профессию — ту, в которой нуждались за рубежом. Так она поступила в медицинскую школу. К слову, в то время женщины не учились на врачей, поэтому Лейла была единственной девушкой на курсе. Однако ее это не смутило. Закончив обучение, она отправилась с мужем в Индонезию. Там ей пришлось быстро получать бесценные практические знания.

Collapse )