?

Log in

No account? Create an account

Категория: армия

ПРОЩЕНИЕ

Это случилось в 1805 году, - начал мой старый знакомый. Полк, в котором я служил офицером, стоял на квартирах в Моравии.
Нам было строго запрещено беспокоить и притеснять жителей; они и так смотрели на нас косо, хоть мы и считались союзниками.
У меня был денщик, бывший крепостной моей матери, Егор по имени. Человек он был честный и смиренный; я знал его с детства и обращался с ним как с другом.
Вот, однажды, в доме, где я жил, поднялись крики и вопли: у хозяйки украли двух кур, и она в этой краже обвиняла моего денщика. Он оправдывался, призывал меня в свидетели... - «Станет он красть, он, Егор Автоманов!» - Я уверял хозяйку в честности Егора; но она ничего слушать не хотела.
Вдруг вдоль улицы раздался дружный конский топот: то сам главнокомандующий проезжал со своим штабом. Он ехал шагом, толстый толстый, обрюзглый, с понурой головой и свислыми на грудь эполетами.
Хозяйка увидела его - и, бросившись наперерез его лошади, пала на колени - и вся растерзанная, простоволосая, начала громко жаловаться на моего денщика, указывая на него рукою.
- Господин генерал! - кричала она; - ваше сиятельство! Рассудите! Помогите! Спасите! Этот солдат меня ограбил!
Читать дальше...Свернуть )
«Я, может, и жив только потому, что верую в Господа. Я через все тяготы войны прошёл, когда со мной ну только смерти не было, она просто случайно мимо прошла. Он, наверное, берег меня для каких-то маленьких моих свершений...
До войны я жил у тётки, мне было шесть лет, в какой-то праздник она дала мне тридцать рублей: „Пойди в церковь, отдай на храм“.
Тридцать рублей! Я помню, они были такие длинные, красненькие. А мороженое, которое я так любил, стоило двадцать копеек. На эти деньги года полтора можно есть мороженое! Нет, не отдам я тридцать рублей каким-то тётям и дядям в храме. Я уже принял решение, что оставлю деньги себе, а тётке скажу, что отнёс.



И тем не менее почему-то всё равно иду к храму. Сам не понимаю, как с зажатым кулаком я оказался около церкви.
Зашёл внутрь, там было так красиво, я стоял весь разомлевший, а потом легко подошёл к служителю и сказал: „Возьмите на храм, возьмите, пожалуйста...“
И вот сейчас я убеждён, что это Господь меня испытывал. С той поры я понял, что Кто-то на Небе поверил в меня. Если бы тогда я не отдал эти деньги, я не смог бы пройти войну, плен, тюрьму...»
Читать дальше...Свернуть )
Среди огромной литературы, созданной о второй мировой войне, особое место занимают книги немецких писателей – писателей страны, народ которой позволил увлечь себя на путь агрессии. Принеся миру неисчислимые страдания, народ Германии сам заплатил за них огромными жертвами. Неслучайно поэтому то обстоятельство, что немецкие писатели чаще обращаются в своих книгах к катастрофическому для фашистской Германии последнему периоду войны, к дням горького позора, когда на развалинах третьего рейха решался вопрос о будущем немецкого народа…
Впервые мы встречаемся в послевоенной немецкой литературе с немецким солдатом второй мировой войны в пьесе Вольфганга Борхерта «За дверью» (1947). Герой драмы – унтер-офицер, инвалид войны Бекман возвращается из плена в Германию. Ребенок его погиб под бомбежкой, жена ушла к другому. Женщина, которую он встретил, и которая полюбила его, оказалась женой солдата, искалеченного в годы войны по приказу Бекмана. Мучительные вопросы гонят Бекмана к его бывшему полковнику, но тот не чувствует ни стыда, ни угрызения совести, ни ответственности. Бекман бросается к родителям, но они отравились газом, потому что соседи преследовали их как нацистов. Истерзанный морально, Бекман – «привидение войны, временно отремонтированное для мира». Он никому не нужен, он остался ни с чем, «его смерть будет неотличима от его жизни; бессмысленная, незначительная, серая»; остается только одно – самоубийство.
Читать дальше...Свернуть )

Profile

a-lex_7
a_lex_7
a_lex_7

Latest Month

Ноябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Метки

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow