a_lex_7 (a_lex_7) wrote,
a_lex_7
a_lex_7

Category:

МИХАИЛ МУРАВЬЕВ: ВЕШАТЕЛЬ или ГЕРОЙ ?

Истории известны многие личности, которые получили неоднозначную оценку современников и историков. К таковым относится и Михаил Муравьев. В 1863–1865 годах, когда М. Н. Муравьев руководил подавлением вооруженного мятежа в Северо-Западном крае, он был самым популярным человеком в России. Им восхищались митрополит Филарет, А. Горчаков, Ф. Тютчев. Со всех концов империи ему слали приветственные письма дворянские собрания, купеческие общества, крестьянские сходы, за его успехи возносились молитвы в тысячах православных церквей. В то же время в либерально-аристократических кругах его величали «людоедом», а в революционно-демократическом лагере во главе с А. И. Герценом поток приветственных писем в адрес Муравьева называли «адресоложеством», его самого честили «вешателем» и «вампиром».

Посему представляют большой интерес некоторые страницы биографии этого человека.



Михаил Муравьев окончил Московский университет и впоследствии был принят на службу в свиту Александра I. В 1812 году он был ранен под Бородино, но после недолгого излечения успел поучаствовать в заграничном походе русской армии в 1813-1814 годах.

Молодой офицер принадлежал к кружку военных, основавших в 1816 году первое тайное общество, и принимал деятельное участие в составлении устава «Союза благоденствия». Михаила подвигли к участию в тайном обществе бездарность и произвол стоящих у трона, несправедливость в распределении чинов и наград. Он предпочитает не говорить на эти темы публично, но в переписке с самым доверенным корреспондентом – братом Николаем, будущим знаменитым Муравьевым-Карским, эти чувства прорываются ясно и недвусмысленно. В одном из писем Михаил писал брату: «В России… должно или с презрением к правящим тварям совсем удалиться, или служить с тем, чтобы их когда-нибудь истребить». Особое сочувствие Михаила вызывает остро негативное отношение членов тайного общества к засилью иностранцев в русской армии и на государственной службе. Таким образом, семейный муравьевский активизм, родственные и дружеские связи с основоположниками тайного общества и совпадение его критического отношения к российской действительности с их оппозиционными взглядами подталкивают Михаила к участию в проекте.

Следует также сказать, что участие в тайном обществе вряд ли вызывало у Михаила Муравьева ассоциации с чем-то опасным и преступным. До 1822 года тайные общества не были запрещены в России. Множество знакомых ему уважаемых и успешных людей были членами масонских лож. Высокопоставленными масонами были его отец и брат Александр; в масонские ложи входили попечитель Московского университета, в котором Михаил учился, князь П. И. Голенищев-Кутузов, министр просвещения А. К. Разумовский, будущий шеф жандармов А. Х. Бенкендорф и многие другие. Это не только не мешало, но и помогало их успешному продвижению по службе.

Возможно, Михаилу и его сторонникам и удалось бы удержать тайное общество в рамках законности, но в сентябре 1817 года произошло событие, навсегда вытолкнувшее «Союз спасения» из правового поля: на собрании нескольких руководящих членов Союза было единогласно принято решение об убийстве Александра I. Оно было принято на основании ложных слухов, в состоянии экзальтации и, возможно, не без воздействия винных паров (И. Бурцов в своих показаниях прямо говорит, что участники встречи «пировали»). Уже в ближайшие дни сведения, послужившие поводом для этого отчаянного решения, были дезавуированы, и вопрос, казалось бы, был исчерпан. Но при весьма низком уровне конспирации в обществе описанный инцидент не мог не стать достоянием общественности. В качестве предосторожности было решено прекратить существование «Союза спасения» и переформатировать его в организацию с новым именем – «Союз благоденствия».

После восстания декабристов в 1825­м Михаил Муравьев попал под следствие, но сумел оправдаться. «По Высочайшему Его Императорского Величества повелению Комитет для изыскания о злоумышленном обществе сим свидетельствует, что отставной подполковник Михайло Николаев сын Муравьев, как по исследованию найдено, никакого участия в преступных замыслах сего общества не принимал и злонамеренной цели оного не знал» (ГАРФ. Ф. 811. Оп. 1. Д. 1. Л. 3). С этим оправдательным аттестатом Муравьев вышел на свободу после почти шестимесячного пребывания под арестом и следствием по делу декабристов. Михаил покаялся перед Николаем I, вновь поступил на государственную службу и был назначен витебским вице­губернатором.

В 1828 году он получил в управление Могилевскую губернию, одну из шести западных губерний, вошедших в состав Российской империи после разделов Речи Посполитой 1772, 1793, 1795 годов. В этих губерниях остро стоял «польский вопрос», местная полонизированная шляхта и польский католический костел находились в глухой оппозиции к самодержавию, что и показало восстание 1830-1831гг., затронувшее и Белоруссию. Его целью было восстановление Речи Посполитой в границах 1772 года. Весь польский и полонизированный шляхетский слой никак не хотел интегрироваться в империю. Он позиционировал себя с Европой в противовес российской азиатчине.

С редкой энергией и быстротой Михаил Муравьев организовал противодействие шляхетскому восстанию: вся земская полиция была им переформирована и составлена из коренных русских, а надзор за подпольною работою латинского духовенства, которое Муравьев считал зачинщиком дела, был поручен доверенному чиновнику, с приказанием сформировать негласную полицию преимущественно из евреев. Главнокомандующий русской армией, подавивший польское восстание 1830—1831гг., И.И. Дибич во всеподданнейшем докладе Николаю I отмечал: «Могилевский гражданский губернатор Действительный статский советник Муравьев удержал вверенную ему губернию от мятежа, возникшего в губерниях, с оною смежных… Деятельностью и благоразумными распоряжениями он (Муравьев) и сие поручение исполнил с желаемым успехом».

В последующие десятилетия М. Н. Муравьев уверенно поднимался по служебной лестнице. 12 лет работал на губернаторских должностях, стал виртуозом взимания податей и недоимок. Как знаток и мастер этого важнейшего для казны дела в 1839 году Муравьев был назначен директором департамента разных податей и сборов Министерства финансов. Через его департамент проходила почти половина всех доходов казны.

В январе 1863 года в Царстве Польском и Северо-Западном крае началось новое вооруженное восстание за восстановление независимой Польши. Российская администрация мятежных территорий во главе с Великим князем Константином в Варшаве и генерал-губернатором В. А. Назимовым в Вильно пребывала в растерянности и безуспешно пыталась остановить мятеж увещеваниями и бессистемными репрессиями, от которых в основном страдали случайные участники уличных беспорядков. Восстание принимало затяжной характер, что давало западным правительствам повод ультимативно настаивать на выполнении Россией требований поляков. Нужно было найти человека, достаточно умного, опытного и знающего этот край, чтобы предложить систему действий, способных быстро остановить мятеж, и достаточно решительного, чтобы принять на себя ответственность за реализацию этой системы, включая неизбежные жесткие меры. Человека, достаточно укорененного во властных структурах и имеющего прямой выход на императора и высших должностных лиц империи, чтобы решать возникающие вопросы, минуя бюрократические проволочки и через голову польского и европейского лобби во всех эшелонах власти. Именно таким человеком был М. Н. Муравьев. 1 мая 1863 года он был назначен генерал­губернатором шести западных губерний с чрезвычайными полномочиями.

Мятежников генерал­губернатор не жалел. Чтобы морально сломить инсургентов, Муравьев считал необходимым поразить их страхом, введя в практику показательные казни вожаков и вдохновителей мятежа, невзирая на их аристократическое происхождение или духовный сан. Решаясь на этот шаг, Муравьев сознавал, что тем самым он наносит удар по чувству интернациональной сословной солидарности дворянства. Телесные наказания и даже казни провинившихся крестьян или солдат это сословие принимало как печальную необходимость. Но тот, кто посылал на эшафот дворянина, становился нерукопожатным «людоедом». Муравьев не колебался: несколько смертных приговоров в отношении ксендзов-подстрекателей и аристократов – руководителей повстанческих отрядов были утверждены им уже в первые дни его пребывания в должности и публично приведены в исполнение на центральных площадях крупнейших городов края. Всего же за два года губернаторства в шестимиллионном крае по утвержденным им приговорам военных судов было казнено 128 человек. На каторжные работы, на поселение в Сибирь и в арестантские роты сослано 3263, выслано во внутренние губернии 1529 человек.

Репрессии в отношении вдохновителей и вожаков мятежа вызвали ожидаемую всеевропейскую волну мощной критики в адрес М. Н. Муравьева. Застрельщиком ее был А. И. Герцен. По мере того как Муравьев, игнорируя его филиппики, методично продолжал выборочный террор, ярость Герцена обрушилась уже не только на «Вешателя», но и на русских в целом. «“Адресоложество” продолжается, только падая глубже и глубже, оно запуталось в розгах и орудиях пытки… Русскому человеку не раз случалось спьяну просыпаться в помойной яме, но на этот раз он проснется в кровавой», – писал издатель «Колокола» осенью 1863 года по поводу многочисленных приветственных адресов, поступавших Муравьеву ото всех сословий России. «Портрет этот пусть сохранится для того, чтобы дети научились презирать тех отцов, которые в пьяном раболепии телеграфировали любовь и сочувствие этому бесшейному бульдогу, этой жабе с отвислыми щеками… с выражением плотоядной злобы», – продолжал он в январе 1864 года в связи с публикацией портрета Муравьева в лондонской Times.

За три месяца вооруженный мятеж в Северо-Западном крае был в основном прекращен и государственное управление восстановлено. Но стратегические замыслы М. Н. Муравьева простирались гораздо дальше подавления восстания. Покончив с военной фазой мятежа, Муравьев приступил к преобразованиям, которые должны были навсегда ослабить польское и укрепить русское влияние в крае. Законодательно закреплялись установления, введенные в интересах крестьян на предшествующем этапе. Прежние уставные грамоты аннулировались и составлялись новые, в которых наделы крестьян увеличивались, а выкупные платежи уменьшались. Русскими чиновниками из центральных губерний замещались все главные должности в государственном аппарате на губернском и уездном уровнях. Предполагалось, что в будущем русские помещики возглавят земские собрания и обеспечат их лояльность. Значительно увеличивалось число народных школ с преподаванием на русском языке. Это стало возможным благодаря прибытию из центральных губерний нескольких сотен русских учителей. Всего же в первый год после подавления мятежа в Северо-Западный край прибыло более 3 тыс. русских чиновников и учителей.

Муравьев выхлопотал в Петербурге разрешение ежегодно направлять существенную часть поступлений от обложения польских землевладельцев на улучшение материального положения приходов РПЦ. При этом резко ограничивалась деятельность католических приходов и монастырей, запрещалось употребление польского языка в делопроизводстве и общественных местах в целом. Одним словом, развернулась работа по деполонизации и русификации губерний, где элиты были почти сплошь польскими, а основную массу населения составляли белорусские крестьяне.

Но в Петербурге реформаторская деятельность Муравьева воспринималась как самоуправство. «Государь явно тяготится Муравьевым», – записал в дневнике Валуев уже 15 мая 1864 года. Муравьев просил отставки по состоянию здоровья, но Александр удерживал его – нет достойного преемника. Через год преемник нашелся, и в апреле 1865 года Муравьев был отправлен в отставку с одновременным возведением его с нисходящим потомством в графское достоинство.

После покушения Д. В. Каракозова, Михаил Муравьев был вновь призван на службу в качестве председателя следственной комиссии. Следствие было проведено быстро и тщательно. Каракозова приговорили к смертной казни. За 4 дня до приведения приговора в исполнение, не успев получить посланный ему царем алмазный бант к ордену Андрея Первозванного, Муравьев скоропостижно скончался в своем имении.

Когда в сентябре 1866 года император, наследник престола и весь двор провожали Муравьева в последний путь, на печальной церемонии незримо присутствовали два разительно не похожих друг на друга мифа. В одном он представал самоотверженным героем без страха и упрека, могучим спасителем России, в другом – беспринципным ренегатом и кровавым палачом. В первое время после кончины графа героический миф слегка поблек, но с середины 1870-х годов М. Н. Муравьев вновь востребован как символ русской силы. В 1890-е годы в Вильно ему был воздвигнут памятник, учрежден посвященный ему музей. В первые десятилетия ХХ века, по мере распространения демократических настроений и критического отношения к официозной историографии, в трактовке образа Муравьева усиливаются критические ноты, восходящие к наследию А. И. Герцена. В 1915 году статью о Муравьеве в «Энциклопедический словарь Гранат» написал будущий «глава марксистской исторической школы в СССР» М. Н. Покровский. Статья, выдержанная в жестко антимуравьевском духе, с середины 20-х годов стала директивной для советских историков и энциклопедий. В 1936 году историческая школа Покровского была подвергнута разгрому, в частности за «очернительство истории России». Очень короткий список конкретных имен, подлежавших исторической реабилитации, определялся непосредственно директивной инстанцией. Муравьева в нем, конечно, не было, как и имен десятков других выдающихся деятелей XIX века. Но если другие были просто вычеркнуты из истории, то М. Н. Муравьев остался в ней как антигерой с обязательным атрибутом «вешатель».

Так кем же был М.Н.Муравьев, «вешателем» или же талантливым администратором и организатором, «созидателем»? На этот вопрос каждый пусть ответит самостоятельно. В заключение приведем две эпитафии М. Н. Муравьеву, вышедшие из-под пера двух выдающихся сынов России.

«…В деревенской глуши, темной ночью, без свидетелей, без слов раскаяния, без попов, без слез и помощи задохнулся отвалившийся от груди России вампир» (А. Герцен).

«На гробовой его покров / Мы вместо всех венков кладем слова простые: / Не много было б у него врагов, / Когда бы не твои, Россия» (Ф. Тютчев).

Источники:

Федосов П.А. Три эпизода из жизни М. Н. Муравьева. Историческая психология и социология истории. 2016. Том 9, № 1.
URL: https://www.socionauki.ru/journal/articles/458805/

КТО ОН – МОГИЛЕВСКИЙ ГУБЕРНАТОР МИХАИЛ МУРАВЬЕВ: «ВЕШАТЕЛЬ» ИЛИ «СОЗИДАТЕЛЬ»?
URL: http://mogilev-region.gov.by/news/kto-mogilevskiy-gubernator-mihail-muravev-veshatel-ili-sozidatel
Tags: Россия, биография, история
Subscribe

Posts from This Journal “биография” Tag

  • ЖИЗНЬ и СМЕРТЬ АВТОРА «УТОПИИ»

    В Лондоне на одном из малоприметных домов висит мемориальная доска, на которой написано несколько добрых слов о жившем здесь великом гуманисте и…

  • ДЕТСТВО СТИВА ДЖОБСА

    Стив Джобс наиболее известен своими Mac, iPhone и iPad, но его новаторские идеи также изменили индустрию музыки, кино и цифровых изданий. Став…

  • МАМА ЧЕЛЕНТАНО

    В далеком 1927 году семейство из южной провинции Фоджи (регион Апулии) двинулось на север Италии в поисках нового места жительства. Предчувствие…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment