a_lex_7 (a_lex_7) wrote,
a_lex_7
a_lex_7

ДВЕ МОДЕЛИ ПОЗНАНИЯ


Сегодня хотелось бы поделиться некоторыми мыслями русского философа, культуролога и публициста Григория Соломоновича Померанца, который ранее был в немилости у советского режима, но работы которого, опубликованные Самиздатом, оказали серьезное влияние на либеральную интеллигенцию. Ниже приводится сокращенный вариант его статьи «Две модели познания» из книги Григорий Померанц. Выход из транса. М.: Юрист, 1995. – 575 с. - (Лики культуры) (с.41-53).

 

Есть две модели познания. Дети называют их «как буд­то» («понарошку») и «в самом деле» («взаправду»). Слова «как будто» — уступка взрослым. «Как будто» — для ребенка не менее истинное, чем «в самом деле». В мире «как будто», играя, он входит в ритм жизни и становится ма­леньким чудотворцем: превращает палку — в лошадку, щепку — в Летучего Голландца. В этом мире он всеведущ и всеблаг… Модель «в самом деле» играет в жизни ребенка скорее служебную, вспомогательную роль: она дает знание, как в самом деле доехать до зоопарка (а не только сыг­рать в зверей); но желание попасть в зоопарк возникло в мире «как будто».

Каждое открытие в мире предметов, в мире, который «в самом деле», становится для ребенка новым материалом для игры. Нет еще рассудочного деления на субъект и объект, оторванные друг от друга и безразличные друг к другу. Ребе­нок стихийно чувствует, что все в мире имеет отношение к его собственной сущности. И у него не возникает роковой вопрос ленивых и нелюбопытных взрослых — зачем мне это знать?

 

Иногда ребенок путается. Например, четырехлетний маль­чик мечтательно сказал в середине зимы: «А на даче теперь лето!» В таких случаях взрослые поправляют его. Если они это делают грубо и неумело и если ребенок недостаточно решительно и ловко защищает свое царство, рушится волшебный мир «как будто» и вырастает очень скучный, несчас­тный человек. Ему точно известно, как доехать до Киева, но совершенно неясно, зачем ехать. Он потерял умение желать (разве только есть, пить и одеваться). Остается делать то, что люди делают…

Первую модель можно назвать дневной (или солнечной), а вторую — ночной (или лунной). Ночью небо сливается с морем и стеной подходит к берегу, и вся эта звездная стена плещется у ног. Днем хорошо виден каждый камешек, но за подробностя­ми, за деталями, за деревьями исчезает лес. День — ювелир, чеканщик деталей, ночь — художник, пишущий крупными мазками. Я не думаю, что живописец хуже ювелира видит действи­тельность, какая она есть. Два виденья, дневное и ночное, до­полняют друг друга, оба они истинны…

Первая модель создается из слов или знаков, каждый из которых вызывает бесконечный поток ассоциаций; это слова-образы, тропы (метафоры). Вторая модель конструируется из однозначных слов, из знаков строго определенного смысла. Это слова-термины

Должно быть ясно понято, что обе модели мышления упрощают действительность. Образно-ассоциативное мышление отражает мир в одном аспекте, атомарно-логическое  — в дру­гом. Мир не создан художником; но он не создан и механиком-конструктором. В механически рассудочной картине действи­тельности, развитой естествознанием, воображение древнего поэта устранено, но его заменило схематическое воображение
геометра или механика. Это не было безусловным завоевани­ем. Как бы ни  совершенствовалась механика (релятивистская и квантовая), она остается чем-то безгранично более бедным, схематичным, чем движение реальности. Это не очень мешает
при познании неживой природы, потому что индивидуальные особенности ритма атомов и электронов нам довольно безраз­личны; для практического контроля достаточно схематических представлений, удобных при математических расчетах. Но ме­ханическая концепция действительности обрушивается на нас всей своей тяжестью, как только мы пытаемся с ее помощью познать живое, познать самих себя…

Все реальное, естественное нестандартно. Нет двух одинаковых берез, одинаковых листьев березы. Сходство более или менее опреде­лено программой, но только более или менее. Механическая необходимость атомарных связей затопляется бытием целого, и в осуществление законов механики вкрадывается «волшеб­ная ошибка» — свобода.

Выражение «волшебная ошибка» принадлежит художнику Серову. Работая над портретом, он сперва механически срисо­вывал оригинал, а потом стирал сделанное (иногда вполне удов­летворяющее заказчика!) и рисовал заново — уже с «волшеб­ной ошибкой». Эта «ошибка», этот сдвиг атомарных фактов и атомарных отношений помогали ему выявить в них и за ними дыхание целого, ритм бытия, присутствие бесконечного. В ре­зультате возникало что-то более истинное, чем фотография.

Я позволю себе воспользоваться метафорой Серова и ска­зать, что закон «волшебных ошибок» — это самый глубокий закон бытия. Ритм действительности (как и ритм в искусстве) основан на повторении подобного, а не одинакового. Волны моря, листья березы и строки хорошей поэмы бесконечно варьируют свою программу. Поэтому они никогда не надое­дают. Во вселенной, по-видимому, существуют две уравновешивающие друг друга тенденции: к однообразию, энтропии, — и к возрастающему многообразию, к качественной бесконечно­сти. Вторая тенденция отчетливо выступает в живом и еще от­четливее — в музыкальном…

Подчиняясь механическому такту (конвейера или газетной статьи), человек чувствует себя угнетенным и порабощенным. Подхваченный живым ритмом, человек чувствует себя свобод­ным. Я думаю, что чувства не обманывают его.

В той мере, в которой человек сливается с целым, стано­вится его воплощением, узлом его бытия, — он свободен; ибо не остается ничего вне его, что могло бы его определить, огра­ничить.

В той мере, в которой человек обособляется от целого все­ленной, становится замкнутым в себе атомом, он подчиняется закону, управляющему движением атомов: «угол падения ра­вен углу отражения» (О.Мандельштам). Свобода для него — иллюзия, клок сена перед ослом. Чем больше он обособляется от других в поисках независимости, тем больше он теряет внут­реннюю полноту жизни, и существование его становится зависимым от мельчайших булавочных уколов впечатлений. В кон­це концов он погружается в полную пустоту, и вечность (фор­мальная свобода) мерещится ему как маленькая комната вро­де деревенской бани с пауками в углу…

Язык терминов останавливается на пороге сферы ценнос­тей, не в силах проникнуть в нее, овладеть ею. Особенность ценностей как раз в том, что они не являются атомарными фак­тами, что их можно понять только как переливающиеся друг в друга аспекты единой сферы, «центр которой всюду, а перифе­рия нигде» (Николай Кузанский). Атомарную модель мира мож­но сравнить с машиной, состоящей из отдельных частей, каж­дую из которых можно вытаскивать поодиночке, чистить и сма­зывать. А модель сферы ценностей — с живым организмом, члены которого нельзя разъять, не превратив целого в труп. Так же неотделимы друг от друга истина, добро, красота, лю­бовь, свобода. Уничтожьте переливы между ними — и вы унич­тожите их самих. Все как будто останется на месте, но исчез­нет живое целое, исчезнут суть и смысл, стягивание аспектов в замкнутые фигуры образует вокруг них пустоту, и в этой пусто­те все в конце концов тонет. Слово в этой пустоте мечется, как демокритовский атом, подчиняясь логическим законам инерции, сталкиваясь с другими словами только для того, чтобы тут же отскочить от них, и весь этот хаос неудержимо логически движется к совершенному распаду, к утрате всяких связей, всякого общего смысла, к смешению языков, к абсурду.

В живом языке хороший стилист, пользуясь синонимами и омонимами, избегает механического повторения одних и тех же слов и конструкций, варьирует логические схемы и переда­ет, таким образом, нечто более важное, чем непосредственно заданный смысл фразы, — ритм целого. В результате он мо­жет высказать и высказывает нечто большее, чем предпола­гал, нечто неожиданное для самого себя, нечто настолько бо­гатое смыслом, что несколько поколений находят в нем все новые и новые оттенки. «Перо гения умнее его самого». Это относится не только к гению, но и ко всякому живому уму…

Фраза хорошего стилиста — как бы живая ветвь, набухаю­щая множеством новых побегов. Иногда они оказываются важ­нее первоначально намеченной конструкции и переживают ее, как молодые побеги, выросшие вокруг старого пня. Напротив, фраза строго терминологического языка — это ствол, очищен­ный от веток и листьев, бревно, палка. Она несет то, что ей положено, — и ничего больше. Когда она сгнивает — остается только труха.

Подведем черту. Есть две модели познания мира — пере­ливчатая и атомарная, поэтическая и научная. Обе модели имеют свои особенности, свои преимущества и недостатки, свои «условности», искажения «объективной реальности». Чтобы не быть обманутым этими условностями, надо ясно отдать себе в них отчет. Надо понять, что все высказанное ограничено фор­мой высказывания (т.е. моделью А, или моделью Б, или каким-либо сочетанием, которое никогда не может быть вполне со­вершенным). То, что поэзия — не совсем правда, это все пони­мают. Надо, однако, понять, что точность точных наук тоже ис­кажает действительность (разлагая ее на атомы и пустоту), тоже основана на условном форсировании одного аспекта взамен всех остальных. Строго говоря, совершенная мудрость может быть выражена только молчанием; об этом хорошо сказал Джор­дано Бруно: «Бога можно почтить только молчанием». Анало­гичную формулу дал недавно Витгенштейн: «О чем нельзя ска­зать ясно, надо молчать».

Однако человеческий разум вполне способен различать то, что высказано, ясно разбираться в особенностях обеих моде­лей и пытаться более или менее удачно сочетать их (а не пу­тать, стихийно перескакивая от одной к другой). К этому чело­вечество сейчас подходит, пробиваясь через мифологию и ма­гию, догматику и метафизику, философию здравого смысла и философию абсурда…
Tags: Померанц, мышление, познание, свобода, слова
Subscribe

  • РЕНЕ ДЕКАРТ – ВЕРУЮЩИЙ СКЕПТИК ?

    Рене Декарт (1596-1650) Декарта называют "отцом современной философии". Окончив иезуитский колледж во Франции, Декарт отправился на…

  • РАДУЙТЕСЬ с РАДУЮЩИМИСЯ

    В сорок седьмом году освобождения из лагеря вовсе не были массовыми, как, казалось бы, должно быть. Ведь это было десятилетие тридцать седьмого…

  • СВОБОДА СЛОВА И БОГОХУЛЬСТВО: ГРАНИ ПЕРЕСЕЧЕНИЯ

    Европу накрыла новая волна насилия, порожденная серией карикатур, опубликованных во французском журнале Charlie Hebdo. Эта проблема не нова, и она…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments