a_lex_7 (a_lex_7) wrote,
a_lex_7
a_lex_7

Categories:

РОЖДЕННАЯ в СЕМНАДЦАТОМ


Представляю вашему вниманию сокращенный вариант воспоминаний Нины Александровны Дмитриевой об атмосфере жизни в СССР, о сталинизме, интеллигенции, свободе и страхе той эпохи глазами очевидца.

 

Я родилась в год Октябрьской революции, провела жизнь при Советской власти, вместе с ней состарилась и, к своему удивлению, её пережила. У меня нет претензий выступать от лица поколения — в каждом поколении есть разные люди с разным образом мыслей, не говоря уже о разном общественном положении. Говорить могу только о себе и отчасти о своём ближайшем окружении.

Люди более молодые почему-то считают, что для нашего поколения (примерно от 1914 до 1924 года рождения) общим было: искренняя вера в коммунистические идеалы, преданность ленинским заветам и любовь к товарищу Сталину… Возьму на себя смелость сказать, что всё это не совсем так. Если мы во что и верили, то — в историческую неизбежность, против которой не попрёшь. Нам было свойственно принимать вещи как данность…

 

Больше всего это относится к сталинскому периоду. Поверьте: не было у нас "культа личности". С ним сообразовывались, поскольку он насаждался на официальном уровне. На этом уровне действительно полагалось считать, что Сталин всё знает и предвидит, что его поступками движет высшая мудрость; его благодарили в стихах, песнях, прозе, статьях — благодарили даже за то, что он живёт на земле, то есть за то, что выбрал для рождения нашу планету. Нет, мы не были до такой степени глупы, чтобы принимать эту липу всерьёз, да вряд ли принимали всерьёз и сами насадители "культа". Слащавые, выспренние слова — "родной отец", "любимый", "гений всех времён" и пр. употреблялись в песнопениях и публичных речах, но в обиходных разговорах их никто не произносил — показалось бы дико…

Тем не менее, уже в детстве, а потом в студенческой юности, кончившейся с началом войны, общая атмосфера жизни, включая "социалистические идеалы", мне скорее не нравилась, чем нравилась. Родители здесь были ни при чём: они не проводили со мной идеологического воспитания ни в ту, ни в другую сторону. Меня никогда не водили в церковь, не учили молитвам, я привыкла считать, что "бога нет", — но мне не нравилось, когда разрушали храмы и когда прекратился гулкий колокольный звон, который я слышала в детстве. Не нравилось, когда я читала в журнале "Пионер", что дети должны воспитываться в коллективе, а не в узком семейном кругу, что обзаводиться собственными вещами и личными библиотеками — мещанство, а надо, чтобы всё шло в общий котёл. Я и мои подружки предпочитали мещанское времяпровождение со своими мамами, с собственными игрушками и книжками или игры во дворе в небольшой компании.<…>

Подданные-интеллигенты — были ли среди них, известных и авторитетных, такие, кто действительно, не лукавя, чтили Сталина и верили в его гениальность? Думаю, подавляющее большинство, как и мы, грешные мелкие "винтики", никаких чувств к нему не питали, а тоже принимали его и "систему" как судьбу. Одни при этом держались оборонительно: скрепя сердце выдавали требуемые тексты, сюжеты, портреты, цитаты, стараясь всё-таки оставаться в приличных границах и не усердствовать чрезмерно. Другие усердствовали из страха, готовы были горящую вату глотать, только бы их не тронули. Третьи действовали наступательно: пользовались официальными установками, чтобы делать карьеру, самим властвовать, получать привилегии, сводить счёты. Людей этих трёх категорий я встречала. Тех же, кто искренне "так вам верили, товарищ Сталин, как, может быть, не верили себе", мне не приходилось знать лично. Хотя, наверно, они были. Их понять труднее всего: ведь это были не тёмные, малограмотные люди, они же что-то читали, умели думать, сопоставлять. Возможно, здесь играла роль степень приближенности к престолу и некий демонический магнетизм Сталина, который ощущался при личных встречах с ним, — в отличие от нас, знавших его только по цитатам и портретам; для нас он не был личностью. <…>

В доживших до наших дней "сталинистах" — остервенелых стариках и старухах, выкрикивающих на митингах непристойности, не нужно видеть представителей целого поколения, якобы обожавшего Сталина, а теперь якобы испытывающего ностальгию по своей молодости, овеянной романтикой трудовых подвигов, песен Дунаевского и тому подобное. Всё проще. Дело не в возрасте этих людей, а в том, кем они в своей молодости были — они сами или их мужья, отцы. Ведь великое множество людей получали очень хороший навар, обслуживая сталинскую систему. Не говоря уже о номенклатуре, о разветвлённом партаппарате — огромные штаты ГУЛАГа, следователи, надзиратели, сотрудники "органов", сексоты, а также власть имеющие чиновники, бдительные цензоры… "их тьмы и тьмы". Прибавьте ещё их обслугу. Какая-нибудь машинистка при обкоме пользовалась спецзаказами, спецбольницами, спецсанаториями и спецбуфетами, в то время как такая же машинистка из рядового учреждения стояла в очередях за убогим пайком, выдаваемым по карточкам. "Привилегированных" было, наверно, не меньше, чем репрессированных. Щедрые кормления первых и даровой труд вторых — на этих двух китах стоял режим. Третий кит — идеологический, включая веру в идеалы и любовь к вождю, служил дымовой завесой. О её поддержании неусыпно пеклись — без неё режим предстал бы перед всем миром в своей циничной наготе. <…>

В структуре и методах власти не так уж много изменилось после смерти Сталина. Государственный террор стал убывать, а остальное сохранялось в прежнем виде. Но внутренние перемены были разительны. Появились "инакомыслящие" — факт огромного значения. Давящий идеологический пресс отменён не был, но он износился и больше не воспринимался как фатум. Мы запоздало осознавали простую вещь: кроме марксизма-ленинизма существовали и существуют другие системы миропонимания. Однако открыто им сочувствовать по-прежнему было нельзя, стало быть, уделом советских гуманитариев оставалось — приспособляться и лавировать…

<…> Начинали печатать кое-что из "чуждого нам" — с трудом, с риском, "для служебного пользования", а главным образом в самиздате. Через посредство героического самиздата и тамиздата мы в семидесятых годах, несмотря на завинчивание гаек, уже прочитали почти всё, включая "Архипелаг ГУЛАГ", что с середины 80-х стало публиковаться в журналах.

Тогда мы познали сладость "тайной свободы". Но пользоваться открытой свободой не научились и оказались так же не подготовлены к демократии, как и к нормальной экономике. Очевидно, свобода не даётся, как именинный подарок, и "прыжок" в её царство неосуществим — до неё надо доразвиться. "Рождённые в года глухие", вышедшие из сталинской шинели, оказались недостойны свободы. Её поняли как выпускание на волю как раз тех свойств человеческой натуры, которые надо бы обуздывать: как свободу междоусобиц, свар и драк, свободу неразборчивых сексуальных инстинктов, свободу наживаться любыми способами, употреблять в печати непечатные выражения и громогласно выражать своё мнение, каким бы оно ни было нелепым.

"Свобода есть осознанная необходимость" — не такая уж плохая формула. Вопрос только в том — необходимость чего? Что требуется осознать, чтобы стать свободным? По определению поэта и мыслителя Даниила Андреева, необходимостью является "воспитание человека облагороженного образа". Мы же признавали необходимость вражды и насилия как "повивальной бабки истории", а значит, и сопряжённых с этим злодейств. Подавляющее большинство с ними смирялось, а если и не участвовало в них деятельно, то оказывалось в сонме "жалких душ", не творивших ни добра, ни зла, для которых у Виргилия в поэме Данте не находится других слов, кроме презрительного: "Взгляни — и мимо".

Не хочу сказать, что не было творивших добро. Они были: без праведников земля не стоит, но это не снимает исторической вины с поколения "ровесников Октября". Легко всё взваливать на Сталина и его приспешников, которые обманывали народ, — но почему же приспешников было так много, а народ так охотно обманывался?

 

 

Источник: Дмитриева Н. Рожденная в семнадцатом // Истина и жизнь. - 2005. - №9.

 


Tags: СССР, интеллигенция, свобода, сталинизм
Subscribe

  • МИРОХРАНИТЕЛЬ или МИРОТВОРЕЦ ?

    Меня изумляет, сколько людей могут ошибочно цитировать Библию, считая, что заучили тексты правильно. Возможно, им хочется, чтобы было так, как по…

  • СТОЙКИЙ к ИСПЫТАНИЯМ ХАРАКТЕР

    В этом письме мне бы хотелось бы сосредоточить наше внимание только на одном слове: «выносливость». Это не очень популярное, а для…

  • ЖИВОЕ УПОВАНИЕ в БЕЗУМНОМ МИРЕ

    Слушая рассказы переселенцев, вынужденных бежать с обжитых мест неведомо куда и начинать там все с самого начала, я невольно вспоминаю трагизм…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments