a_lex_7 (a_lex_7) wrote,
a_lex_7
a_lex_7

ТАК ЭТО БЫЛО

… Разразилась война.
Никогда не державшего в руках ружья и револьвера, близорукого, неловкого, сорокапятилетнего — меня мобилизуют в народное ополчение и гонят на фронт. Тяжелые походы, бессонные ночи, изнурительный труд, окрики начальства, тоска по родным были университетом, в котором укреплялись терпение, смирение, упование на Бога. О, сколько молодых и сильных воинов падало от изнеможения в походах, а я, перенесший немало тяжелых болезней в жизни, до войны не выходивший от врачей, теперь, в прифронтовой полосе, изнуряемый физически, все же не падал духом, потому что все время всем существом своим ощущал везде присутствие Бога… Снова и снова я убеждался в том, как полезны человеку скорби и великие испытания. Только страдание, разочарование, непосильный гнет — приводят нас к Богу и очищают от многих скверн: самонадеянности, беспечности, лености, гордости, похоти.
Падая от изнеможения и усталости на сырую землю, я знал: со мною Бог! Но вот случилось то, чего мы все боялись: неподготовленных в военном отношении, неопытных, жалких, измученных — малышей и стариков (в нашей части были ополченцы в возрасте от 14 до 70 лет) — нас бросают в бой с могучим противником. Сражение началось рано утром. Над нами с гудящим свистом пролетают мины, нас косят автоматы и пулеметы, на моих глазах падают командиры и бойцы. Бушует ветер. Горят деревни. Молюсь так, как еще никогда не молился. Согласен остаться в живых на самых скромных условиях существования: вода, черствый хлеб, ветхая одежда, лапти… Вечером нам приказывают отступить, но куда? Мы уже в окружении. «Пробиться!» — командует полковник. И тогда начинается наше поголовное истребление: огонь противника усиливается во много раз. Сплошной гул, звон, треск, бушующее пламя, крики и стоны. Семнадцать человек укрываются в тесной, низкой траншее. Даже нельзя спрятать голову. Закрываю лоб шанцевой лопаткой. Душа горит от страха и жгучего желания жизни. Думаю: «Неужели через мгновение мой взор померкнет навсегда?» Молюсь: «Господи, ведь Ты спас меня от красного террора, спаси же теперь от вражеского огня… Всю жизнь я буду служить Тебе сердцем, умом, волей, своими способностями. Жизнь будет высшим Твоим даром!» В траншее стоны раненых. Мои соседи справа и слева убиты. Но вот наступает тишина. «Кто живой, выходите из траншеи!» — раздается испуганный голос уцелевшего. Вместе со мною вышло трое. А было семнадцать. Господь снова услышал меня. Чем я смогу отблагодарить Его за такую неизреченную милость?
В лагере военнопленных — 70 000 жалких существ. Голод, грязь, холод, непосильный труд. Смерть косит людей. Сначала умирало по 200, потом по 300 человек в день. Наступившая, ранняя зима еще больше увеличила смертность. Полуживые роют ямы для мертвых на территории лагеря. Я вижу, как трупы сваливают в яму, и молюсь: «Господи, спаси, сохрани, дай сил пережить лагерный ужас…». Началось трупоедство. Преступников казнят через повешение. На казнь выгоняют всех обитателей лагеря.
Смотрю, содрогаюсь, думаю: «Господь послал ужасы на нашу страну за тяжкий грех безбожия. Я тоже виновен в преступлении народа».
Но долготерпение и милость Божия пощадили меня и в лагере: я уцелел и был выпущен на свободу.
Как несовершенна человеческая натура: в беде тянется к Богу, а миновала беда — и снова начинается легкомысленное времяпрепровождение. Я был артистом. Выступления, похвалы, аплодисменты, упоминание моего имени в газетах — были хлебом и воздухом моей жизни.
Освободившись из плена, я стал печататься в периодических изданиях, выступать по радио, участвовать в литературных вечерах. Знакомые и поклонники приглашали в гости. Комплименты кружили мне голову. Тоска по родным и близким, о которых ничего не знал, отступила на задний план, а на первом плане были: успех, мелкое честолюбие, слава в масштабах оккупированной немцами территории.
Очутившись в Берлине, снова пережил ужасы жестоких бомбардировок, когда вся германская столица превращалась в сплошной океан бушующего огня. И снова обращения к Богу как к единственной Силе, которая может спасти.
Если б наш Господь был таким же мстительным, как человек, земной шар давно бы превратился в безлюдную пустыню. Но, зная непостоянство человеческой натуры, забывчивость, легкомыслие, Господь все это терпит. В ответ на наши вопли во время беды Он мог бы сказать: «Так как в хорошее время вы забываете обо Мне, Я не могу ничего сделать для вас теперь, когда вам плохо». Но Он так не говорит. Зная наши слабости, Он по-отечески прощает нас, забывая наше многократное отступничество. Меня, легкомысленного писателя и чтеца-декламатора, Господь сохранил от бомб в Берлине и в Зальцбурге. Знакомые мне говорили: «Вам везет!» Но про себя я думал: «Бог любит меня, несмотря на мои недостатки и пороки… А я Его? О, нет! Как редко я вспоминаю о Нем!»
В 1949 году я попал в Америку. С чего я начал жизнь в новой стране? Не с благодарственной молитвы, не с просьбы, чтобы Господь вразумил меня, а с организации литературного выступления. Русские люди в Нью-Йорке восхищались моим художественным чтением, обо мне печатались восторженные заметки, разжигавшие честолюбие. Газетная похвала — это смертельный яд, отдаляющий от Бога. Думаешь о том, как бы не только удержаться на достигнутом уровне известности, но и подняться еще выше по лестнице человеческой славы… Рождается зависть к тем, кого похвалили больше, чем меня. А где свили гнездо зависть и честолюбие, душе нечего делать. О, как трудно человеку смириться перед всемогуществом Божьим, какие страшные преграды стоят на пути интеллигентного человека, решившего идти за Богом! Дьявол каждую минуту искушает его: «Смотри, что пишут о твоем собрате! Даст ли тебе Христос такую известность, какую дают театр, искусство, литература?»
Я переехал в Калифорнию и в первый же месяц попал в тяжелую автомобильную катастрофу: рентген показал трещину в грудной кости. Это Бог стучался в мое сердце: Он помнил мое обещание, данное в траншее в октябре 1941 года, когда было убито 14 человек из 17. С тех пор прошло более 9 лет. Бог может долго терпеть, но и Его терпение не бесконечно. «Что я сделал для Бога в эти 9 лет?«… В итоге стоял — нуль! При содействии лукавого я забавлял и тешил русскую колонию Сан-Франциско. Что мне это давало? Ничего! Мое служение дьяволу было жертвенно-бескорыстным. Прошло еще два года такого же бессмысленно-пустого времяпрепровождения. Новое несчастье обрушилось на меня: на работе я упал с большой высоты на каменный пол и раздробил правую ступню. Госпиталь. Операция. Больничная койка в палате на 60 человек. Сборище несчастных, изуродованных людей. И я среди них, как никому не нужный калека. Что делать в этом царстве скорби и стонов? Тоска. Слезы. Грустные строки:
«Прикован к постели в больнице.
Нечаянно стал инвалид.
А синяя вольная птица
Под сводом небесным парит.
Ее не заманишь пониже,
Ее не поймаешь теперь.
Судьба беспощадная нижет
На нить бриллианты потерь.
Порой улыбнется лукаво:
— Ах, все это было твое,
Растратил ты силу и славу,
К душе подпустил воронье…
А сколько удачи сулили —
Собратья, газеты, друзья!..
Крапива взошла вместо лилий,
Ужалила больно змея…»
Да, да, в жизни осталась только крапива. Если, будучи здоровым, я имел большой круг знакомых, то кому я нужен буду теперь?
Потери, счета нет потерям,
И в довершение — нет близких…
Москва, увы, слезам не верит,
А разве верит Сан-Франциско?
И все же плачу… Что же делать?
Ведь плачет небо в дни ненастья.
Бесцельно юность отшумела,
И старость подошла без счастья.
И птичья жизнь: не знаешь точно,
Где завтра поклевать придется…
И в сердце только мрак полночный,
И холод, как на дне колодца…
Но Господь, спасший меня в годы террора, сохранивший меня в смертельной траншее на фронте, под убийственными бомбами в Берлине и в автомобильной катастрофе в Калифорнии, помнил обо мне и в эти печальные дни больничного пребывания. Мне писал нежные ободряющие письма верующий соотечественник из Лос-Анджелеса, меня навестил верующий старец и принес духовную литературу. Брошюра Освальда Смита «Человек в колодце» произвела на меня глубокое впечатление. Я понял, что без Христа мне не выбраться из ямы греха и лишений. Я стал читать Новый Завет, принесенный мне в госпиталь знакомым протодиаконом. В холодном и сыром мраке моей артистической жизни вновь забрезжил рассвет мудрости, раскаяния, самобичевания… Мне было стыдно перед Богом, перед людьми, перед самим собой. Неужели я только пустоцвет? Неужели нельзя — радовать людей чем-то серьезным, глубоким, волнующим, успокаивающим? Неужели я не смогу создать что-то большое, художественное, которое воспринималось бы всеми, как целительный бальзам?..
Боже, внемли мне, услышь меня, Боже!
Дрожь от стыда пробегает по коже.
Стыд за поступки, слова, прегрешенья.
Ждут меня скорби, провалы, крушенья…
О, поддержи, Всемогущий Владыка,
Душу спаси от звериного рыка,
Острых когтей и зубного оскала,
От ядовитого тонкого жала.
Ползают страшные змеи повсюду.
Время свершиться великому чуду.
Пусть по наитию Духа Святого
В мире появится новое слово,
Слово, которое всех бы спаяло…
Слов, прежде бывших, для этого мало.
Когда я писал эти строки и томился в поисках какого-то Нового Слова, я забыл, что это Слово уже было сказано Христом почти две тысячи лет тому назад: «Новую заповедь даю вам: да любите друг друга». …

Источник: Родион Березов. Так это было // Вера и жизнь. – 1979. – №4 (26).
Tags: вера, война, милость, свидетельство
Subscribe

Posts from This Journal “война” Tag

  • СПАСЕНИЕ ЭДИТ МЮЛЬБАУЭР

    21 января 1939 года 17-летняя австрийская девушка Эдит Мюльбауэр получила письмо из небольшого городка в Англии. Это письмо спасло жизнь ей и ее…

  • ЛЮБОВЬ ВСЕМУ ВЕРИТ

    Скиннер был практически мертв. Этими словами Артур Бресси начинает рассказ о том дне, когда он нашел своего лучшего друга в японском…

  • НЕИЗВЕСТНАЯ ОПЕРАЦИЯ СОВЕТСКОЙ РАЗВЕДКИ

    Пятнадцатого мая 1945 года, через 6 дней после Победы, на секретном совещании в кабинете Сталина присутствовали трое – нарком иностранных дел…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments