a_lex_7 (a_lex_7) wrote,
a_lex_7
a_lex_7

Categories:

БЛУДНЫЙ ПОЭТ

На судьбу Джеймса Монтгомери - журналиста и поэта - огромное влияние оказала глубокая перемена жизни его отца в возрасте двадцати одного года, когда он, молодой рабочий фермы, работал на полях Антрима. В то время в Ирландии проповедовал разъездной благовестник Джон Кенник, привлекая на свои собрания большое количество народа. Отец Монтгомери был среди тех, кто задумался о своих грехах и начал искать прощения и мира у ног Спасителя.
Почти сразу же после вступления в филиал Моравской церкви Джона Кенника в Антриме, он женился и вместе со своей женой посвятил себя миссионерскому служению. Их первый сын, Джеймс Монтгомери, родился в 1771 году, немного времени спустя после того, как они стали совершать служение на западном побережье Шотландии, и когда ему исполнилось шесть лет, его отправили в Фулнек, графство Лидс, где у моравского братства была школа-интернат, расположенная на большой ферме.
Там, в Фулнеке, в местности, поросшей вереском и подверженной пронизывающим ветрам, Монтгомери получал образование, которое представляло из себя спартанскую физическую подготовку в сочетании с христианским образованием, которому была присуща сердечность отношений. Вскоре туда же прибыли два его младших брата, так как родители должны были отплыть в Вест-Индию в качестве миссионеров на неопределенный срок.
Обучаясь в школе, Монтгомери почти все время писал стихи и мечтал о том, что станет великим поэтом. Однако, как и полагается искреннему молодому верующему, он сдерживал свои мечты, помня слова школьной молитвы: "Сохрани нас, наш дорогой Господь и Бог, от несвоевременных планов, чтобы мы не присваивали себе Твою славу".
Когда ему исполнилось шестнадцать, он убедил руководство школы разрешить ему устроиться на работу, и ему подыскали работу с проживанием в сельской местности у одного булочника, который принадлежал к церкви моравских братьев. Но вскоре его беспокойное воображение и жажда "действий" толкнули его на новый безумный шаг. В одно воскресенье он написал своему хозяину записку с извинениями, собрал свои стихи и, движимый смутными идеями, направил свой путь в Лондон.
"Каким я был глупцом, когда убегал в том, что было на мне, имея единственную смену белья, с тремя шиллингами и шестью пенсами в кармане! Я только что заимел новый костюм, но я проработал слишком короткое время у своего хозяина, и считал, что не имею на него права, а потому ушел от него в старом".
После двухдневного путешествия он, устало спотыкаясь, добрел до гостиницы на краю Донкастера, где ему помог сын лавочника из ближайшей деревни. Магазину нужен был работник, и вскоре Монтгомери вновь оказался за прилавком, зарабатывая себе на жизнь. Однако его пытливый ум постоянно где-то витал, в нем рождались стихи и его влекло неизвестное будущее. Он проработал в этой деревне более трех лет, когда пришло ужасное известие о том, что его мать умерла от лихорадки в Вест-Индии. …
Менее чем через год молодой Монтгомери получил известие, что его отец тоже заболел тропической лихорадкой и ушел в вечность. Он почувствовал, как огромная ответственность легла на его плечи. Никогда раньше он не ощущал такого тяжелого чувства ответственности. "Я сын миссионеров. Мои мать и отец отдали свои жизни в далекой стране, служа Царю царей!" Несмотря на то, что в ближайшие годы он оставил веру и блуждал вдали, это странное чувство духовной привилегии и призыва Божьего всегда служило ему предостережением и смиряло его.
Однажды просматривая страницы газеты The Sheffield Register, он случайно прочитал объявление о том, что требуется служащий на работу в городе. Ему уже было около двадцати одного года, и ему казалось, что именно таких перемен в жизни ему хотелось. Ему и в голову не пришло, что в течение двух ближайших лет этот "служащий" будет втянут в центр политической борьбы. Его новую должность можно было бы точнее озаглавить как "личный помощник Джозефа Гейлса, издателя The Sheffield Register". Монтгомери приняли на работу и даже дали комнату для проживания в главном офисе фирме.
На тот момент времени Французская революция достигла своей драматической точки, и политические взгляды в Британии разделились на сторонников радикальных перемен и их противников. От Монтгомери ожидали, что он сделает весомый вклад в спорные мнения, появляющиеся на страницах газеты. "В самый пик этих споров я был вовлечен в гущу конфликта со всем энтузиазмом, присущем юности". Монтгомери был втянут в шумную кампанию журналистских выступлений и публикации трактатов, за что слышал и одобрение, и насмешки, и лестные слова своего хозяина, и все это, вместе взятое, вскружило ему голову.
Газета в весьма провокационных тонах защищала парламентские реформы, что рано или поздно должно было вызвать ответные меры властей. Как и следовало ожидать, издатель газеты совершил формальное оскорбление, которого так ожидали власти. Ему предъявили обвинения в мятежной клевете, но он успел покинуть страну прежде чем представители власти приехали его арестовать. Монтгомери, которому в это время было двадцать три года, была предложена финансовая поддержка с условием, чтобы он возглавил издание газеты, и он согласился на это. Газета стала издаваться другим форматом и выходить под другим названием - The Sheffield Iris.
Теперь молодой журналист должен был издавать газету, проводить политическую кампанию и руководить небольшим, но сложным бизнесом. Печально, но под воздействием обстоятельств и лести он все глубже вовлекался в мир политики и все дальше уходил от духовных исканий. Его нынешние друзья были настроены враждебно по отношению к библейскому христианству, и он вряд ли вообще посещал какую-либо церковь. Он продолжал писать стихи, но занимался совершенно далекой от религии работой и писал, в основном, для театров.
Однажды Монтгомери попросили перепечатать старую балладу о "продавце песен". Бесплатно, ради удовольствия заказчика, были отпечатаны сто пятьдесят экземпляров. Но никто в печатном цехе не обратил внимания на то, что в невинной старой балладе были строчки, которые с момента начала войны с Францией имели непатриотическое значение.
Если Франция будет покорена,
То наступит конец свободы в Европе.
Если она победит,
То мир будет свободен.
Последствия оказались печальными. Несчастного издателя тут же арестовали. "Меня обвинили, - писал он, - в злонамеренном, злостном и мятежном намерении свергнуть Короля и Конституцию с помощью оружия, основываясь на чем? - на не стоящей и полгроша песне!"
На судебном заседании после обвинительной речи, за которой последовало защитное слово, председатель суда попросил присяжных признать обвиняемого виновным. Монтгомери был приговорен к отбыванию трех месяцев тюрьмы в Йоркском замке.
Прошло немного времени после его освобождения - и его опять постигли неприятности. Он поместил в газете информацию о том, как в Шеффилде полковник волонтерского отряда отдал приказ разойтись толпе, состоящей в основном из женщин. Когда люди отказались повиноваться, он въехал в толпу женщин и детей на коне, размахивая мечом. Затем, зачитав приказ о подавлении бунта, он отдал команду стрелять в толпу, и несколько человек были убиты. В газете Sheffield Iris была напечатана об этом статья с явно враждебным отношением к полковнику, и сразу же началось преследование Монтгомери. В судебном заседании пренебрегли показаниями свидетелей, пострадавшими от меча полковника, и молодого издателя вновь приговорили к шести месяцам тюрьмы.
Находясь в тюрьме, он упорно отказывался участвовать в собраниях, проводимых группой верующих-раскольников, отказавшихся платить десятину приходу. Он уже начал сознавать, что "мир лежит в суете", но еще не дозрел до того, чтобы вернуться к вере, которую исповедовал в юности. Из тюрьмы он писал своему младшему брату, который оставался в школе в Фулнеке в должности учителя, и признался ему, что ужасно страдает от депрессии: "Я редко, очень редко бываю весел". Его дух был подавлен, и он прекрасно сознавал это: "Я много страдал... во мне беспрестанно живут три страсти, не дающие мне покоя, - заботы житейские, жажда славы и - самое худшее - ужасы религии".
"Я никогда не смогу полностью отвергнуть жизнь, которую я имел в юности. Что я могу сделать? Меня бросает по морю сомнений, и я в смущении. Чем дальше меня относит от берега, где я когда-то спокойно жил, тем слабее во мне надежда, что я когда-либо достигну другого берега, где мой якорь будет покоить меня в безопасности. В то же самое время угасает во мне надежда, что я когда-либо смогу вернуться в покинутую мною гавань. В таком состоянии ума я нахожусь". …
Прошло около семи лет, в течение которых его душа питалась славой, властью и мирскими удовольствиями. Ему должно было исполниться тридцать лет, а душа его все больше погружалась в отчаяние. "Так трудно, - писал он, - отказаться от мира со всеми его удовольствиями, которые кажутся невинными. А стать христианином означает принести их в жертву. Со своей стороны в настоящий момент я не могу взять крест и последовать за презренным и отверженным Мужем Скорбей. И тем не менее, ты можешь счесть это странным, я несу более тяжелый крест и внутри меня живет голос, беспокоящий мою совесть. Я испытываю страдания, как христианин, но в то же время не имею той надежды, которая присуща христианину. Мой разум не обременен преступлениями, но обременен неверием. Неверие, от которого я не могу избавиться собственными силами, тяжелым грузом лежит на моем сердце и перевешивает все мелкие радости, ради которых я не желаю оставить мир". Этот мучительный период искания опыта юности и нежелания расстаться с миром продолжался несколько лет.
После поражения Швейцарии Монтгомери написал замечательную эпическую поэму "Странствующий швейцарец", которая сразу же стала пользоваться успехом. Были распроданы тысячи экземпляров, и за одну ночь имя поэта стало известно в каждом доме. Тем не менее, это не принесло ему удовлетворения, так как духовная битва в его сердце становилась все более напряженной. Следуя наставлениям своего брата, он начал посещать собрания в маленькой церкви. Здесь он был глубоко тронут проповедью выдающегося проповедника д-ра Адама Кларке. Позднее он был потрясен проповедью еще одного посетившего их гостя - Вильяма Карея, основателя баптистской миссии в Индии. С того времени они стали обмениваться письмами. Однако, он не мог разрешить проблему своей души.
Своему брату он писал: "Мое сердце болит так часто, что едва ли стоит устанавливать причину болезни - все из-за укоров совести, отчаяния и мрачных предчувствий. Мы редко направляем наши мысли к вечности, пока уже не пресытимся разочарованиями и не начинаем испытывать отвращение к суете".
В возрасте тридцати пяти лет Монтгомери начал действительно искать некогда утерянный им мир. Однажды в воскресенье, вернувшись из церкви, он сел читать сборник проповедей, которые помогли в свое время обращению его отца. "Я взял одну из самых простых, но действительно евангельских по сути проповедей - и открыл проповедь на тему 1Тим.1:15: "Верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый". Я с усердием прочитал ее, был глубоко тронут ею, и она послужила мне утешением.
К тому времени Монтгомери усиленно искал прощения всех своих грехов, включая грех неверия и своевольного оставления Господа. Он хотел снова иметь духовный опыт юности, когда Господь слышал его молитвы и отвечал на них, и когда он на себе испытывал благость и силу Божью. Его духовные интересы послужили тому, что он перестал посещать театры и писать для них. В одном из ведущих журналов он написал статью, в которой выражал сожаление, что иногда очень легкомысленно или несерьезно использовал места из Священного Писания в своих стихотворениях. …
Он еще не получил полного восстановления мира и определенности, и его искания становились все более и более усердными. И тем не менее та слава, которую он имел в мире и которая возрастала по мере того, как печатались его новые стихи, обкрадывала его и удерживала от того, чтобы он полностью посвятил себя Христу. Монтгомери семь лет блуждал в мире, не желая обратиться к Богу, и теперь провел еще восемь лет в тоске и томлении души, но и за эти восемь лет не вернулся к Богу.
"Я нахожусь в Духе в День Господень, и созерцаю счастливые моменты ушедшего счастья, возвращающегося ко мне подобно любимым снам. Я возвращаюсь к утру жизни - и Солнце Правды восходит, неся исцеление в Своих лучах. Увы! Как много лет прошло с тех пор, когда я видел Солнце! Почему я до сих пор не решил свой вопрос о вечности? Может ли быть что-то более непостижимое, чем тот факт, что человек полностью убежден в своей греховности и тем не менее не имеет уверенности в милосердии Божьем?
Один из моравских старцев написал ему: "Как бы я возрадовался, услышав весть, что горизонты твоей души очистились от туч, что сомнения прекратили терзать твой ищущий дух и что ты вновь обрел невидимого для глаз, но постоянно присутствующего среди нас Друга, Который был для тебя утешением в юности. Если бы я считал себя грешником и имел нужду в Спасителе, я бы прильнул к Нему просто и по-детски. О друг мой, последуй моему совету и ты найдешь покой для своей измученной души".
Затем, наконец, наступило время, когда он смог пасть перед Спасителем, как и призывал его старец пастор. Он поверил, что его прежний Спаситель примет и восстановит его, такого обремененного бунтарским духом, своевольного, гордого и честолюбивого. Он вновь пожелал полностью принадлежать Христу и только Ему. Его вера во Христа и доверие вновь стали возрастать и процветать, и в возрасте сорока трех лет, впервые за последние 26 лет, он, дрожа от предвкушения, приблизился к столу, чтобы уже как христианину участвовать в трапезе Господней в церкви в Шеффилде. Он возвратился к Пастырю и Хранителю своей души.
С того времени Джеймс Монтгомери практически все свое свободное время отдавал на поддержку евангельского и особенно миссионерского служения. Днем в воскресенье его можно было застать в воскресной школе среди детей, и он стал плодотворно трудиться в написании христианских гимнов.
В свою эпоху Монтгомери был видным литературным деятелем. Его работы в области географии были достойны подражания, Его сборники поэзии были бестселлерами, а бесчисленное множество статей в ведущих британских журналах пользовались успехом. После сорока лет он получал много высоких общественных наград за литературную работу. Действительно, издатели были ему настолько благодарны, что поручили двум ведущим мастерам пера написать о нем биографический очерк в восьми томах, который был опубликован после его смерти.
После того, как Джеймс Монтгомери вновь вернулся к христианской вере, он написал свыше 400 гимнов, из которых более ста и сейчас исполняются.
Остаток своей долгой жизни, а умер он в возрасте 83 лет, Монтгомери усердно помогал школам, где учились неблагополучные дети (наряду с другими благотворительными акциями), оказывал содействие обществам, занимающимся переводом Библии, а также зарубежным миссиям. Последние сорок лет жизни, по его свидетельству, были самыми счастливыми и самыми лучшими, потому что он вновь познал Господа и Друга своей юности, и вкусил Его благословения, водительство и присутствие в повседневной жизни.

Источник: Питер Мастерс. Люди высокой цели.
Tags: биография, герои веры, покаяние
Subscribe

Posts from This Journal “герои веры” Tag

  • УРОКИ ЖИЗНИ ЯНА ГУСА

    Ян Гус родился около 1370 года в селе Гусинец, в Чехии. Он окончил Карлов университет в Праге и был профессором, а затем директором этого…

  • ИОВ XIX ВЕКА

    Наверное, немногие знают, что общего между гостиницей "Американская колония" в Иерусалиме и библейской Книгой Иова. Эта гостиница –…

  • ДЖОН УЭСЛИ

    В Оксфордском университете помнят своих знаменитых студентов и преподавателей, посвятив им отдельную портретную галерею. Экскурсовод, проходя мимо…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments