October 15th, 2020

a-lex_7

ПРОПАЖА

В 21-й камере было нас человек полтораста. Не сказать, что было очень тесно, во всяком случае, у каждого было свое место для лежания. В середине помещения стоял большой стол с двумя скамьями по бокам.
За этим столом обычно кто-то сидел и играл в шахматы. Были у нас две настоящие шахматные доски с фигурами, и они использовались почти весь день, так как желающих играть было немало, а свободного времени больше чем достаточно.
Народ собрался здесь очень разношерстный - от самых низкопробных воровок до интеллигентнейших высокообразованных людей разных специальностей. Но еще более разновидной эта публика была по своей национальной принадлежности. Война словно сгребла всех людей земли в кучу, перемешала и развеяла их по всему миру. Кого только у нас не было! Хотя мы находились в центре Сибири - в самом городе Иркутске - русские представляли у нас меньшинство. А в большинстве были представители европейских национальностей - эстонки, итальянки, латышки, немки, венгерки, еврейки, румынки, украинки, даже француженки. Сегодняшний человек, наверное, спросит, как же удавалось в то время выловить и собрать такой многонациональный состав преступниц и какие преступления они совершили, что их привезли в столь отдаленную от родины, в столь прославленную Иркутскую тюрьму, откуда бежать было невозможно? Но бежать никто и не собирался, разве что какая-нибудь воровка мечтала о «зеленом прокуроре», т. е. о лете, чтобы попытать счастья. А остальные примирились со своей участью и ждали освобождения, так как не знали за собой вины.
Причины заточения были разные - кого-то злая соседка оклеветала, кто-то, убегая от фашистов, оказался на нашей стороне границы и был выловлен по подозрению в шпионаже, кто-то накормил постучавшихся ночью мужчин, а многие вовсе не знали, за что их арестовали и ждали выяснения этого недоразумения.
А жизнь наша между тем была крайне тяжелой. Прежде всего изнуряло нас само заточение - спертый воздух, недостаток света, движений и к тому же очень скудное питание. Это быстро разрушало наше здоровье, а безысходность нашего положения, полная оторванность от внешнего мира, тоска по свободе, родным подрывали наши душевные силы. Меньше года заключения сделало нас похожими на ходячие скелеты, многие умерли.
Мне было тогда 19 лет. Молодость и оптимизм моей натуры долго держали меня «над водой». Своей жизнерадостностью я в какой-то мере заражала и окружающих. Однако пришел момент, когда я поняла, что жизнь моя на исходе. У меня, как и у многих других, уже не было сил идти на прогулки во двор, куда нас по утрам выводили на 15-20 минут. Остались от меня кости да кожа, ногти и губы были фиолетового цвета. На последних прогулках меня вели под руку, и я слышала, как сзади кто-то тихо сказал: «Она скоро умрет».
Вдруг меня охватил страх - страх перед смертью, перед черной пропастью небытия. И я вспомнила Бога! Я поняла, что из этого тупика, в который я попала, только Он меня может вывести. «Господи, помоги! - вопияла я. - Я погибаю, спаси меня!» И Бог услышал и помог, и очень скоро.
Collapse )