March 15th, 2017

Три креста

СДЕЛАЛА, ЧТО МОГЛА

Она жила в Киеве. Киев был ее родным городом. И дом, все еще «красующийся» на углу Канатного переулка и улицы Махиной, принадлежал когда-то ей. А теперь она доживала свой век в сыром подвале. Маленькие окошки, выходившие во двор, еле выглядывали сквозь густые заросли бурьяна. У нее была маленькая комната с фанерной перегородкой, через которую она ничего не видела, конечно, но зато могла слышать каждый стук, каждый шорох, слова и вздохи своих соседей.
Марфа Ивановна была похожа на этот, некогда красивый, но почерневший от времени дом, с осыпавшейся штукатуркой и с окнами, забитыми картоном. Ей было уже за шестьдесят, но круглое серое лицо ее все еще хранило черты благородства. Красиво уложенные седые волосы и чистая русская речь все еще подчеркивали ее «былую» знатность.
В сентябре 1941 года немцы вошли в Киев. Они хозяйничали в городе весь год. Весь год люди жили под страхом, весь год население страдало от недостатка питания. Ушло лето, а с ним и надежда на скорое окончание войны. На фронтах происходили ожесточенные бои, лилась человеческая кровь, а на Крещатике по-прежнему лопались каштаны и, с треском подпрыгивая, падали на мостовую. В запущенных скверах и парках отцветали астры, с деревьев осыпались пожелтевшие листья. Их никто не убирал, и они лежали на дорожках ковром, ожидая снега. В воздухе стоял запах сухой осени. Днепр хмурился, чернел, но не утрачивал своего величия. Зимою на берегах Днепра жизнь замирала, но люди твердо верили, что весенней порой снова оживут и город и могучая река.
От одного к другому передавались слухи о продвижении немцев на Кавказ, о кровопролитных боях на подступах к Сталинграду. Но совсем не это интересовало Марфу Ивановну. Ее мысли были заняты тем, как накормить голодных сирот, как помочь забытым старикам?
Collapse )