August 21st, 2016

Три креста

СКОРБЬ – ДОКАЗАТЕЛЬСТВО СУЩЕСТВОВАНИЯ БОГА

Семь лет назад мой свекор проиграл в своей борьбе с раком. Наша семья вошла в тяжелый период скорби. Несмотря на то что смерть близких неизбежна, ничто не готовит нас к шквалу эмоций, когда родные покидают нас. Мы больше никогда в этой жизни не увидим их лиц, не услышим смех, не насладимся их компанией.
Скорбь – это всеобъемлющий, универсальный человеческий опыт, который принимает различные формы. Родители скорбят о ребенке, жизнь которого оборвалась; дети горюют о родителях, чья память ослабевает; бездетные пары печалятся о том, что могло бы быть и чего, возможно, уже никогда не будет. Больные и пожилые скорбят о потере здоровья и независимости, и «необработанная» скорбь сама по себе ведет к болезни и страданиям. Если мы не скорбим лично, то наблюдаем горе других. Нападения в Брюсселе и Лахоре в этом году – яркие свидетельства тому. В одну минуту разрушаются семьи.
Что горе делает с человеком? Каким путем вынуждены идти безутешные семьи? Мы мысленно ставим себя на их место, стараясь представить, каково это, но это слишком трудно.
Неотвратимый вопрос
Горе – это часть жизни, но почему мы испытываем его? Если верить в теорию эволюции, то возникает вопрос: разве не сильнейший выживает, а слабые умирают? Разве это не естественный ход вещей? Несомненно, горе препятствует размножению и, следовательно, выживанию. Разве естественный отбор не устранил бы такую эмоцию?
На этом этапе биологи-эволюционисты ссылаются на теорию привязанности. Совместное пребывание в семьях выгодно для эволюции: родители защищают детей и повышают вероятность их потомства. Скорбь, таким образом, становится реакцией на потерю этих защищающих отношений или, как ее определяет Джон Арчер, автор книги «Природа скорби» и профессор психологии, «реакцией на сигнал тревоги, вызываемой дефицитным сигналом системы поведения, основанной на привязанности». Чем больше привязанности, тем больше скорби.
Это ценные сведения о некоторых механизмах, лежащих в основе горя, но они оставляют вопросы без ответа. Эволюционная биология не может объяснить, почему мы печалимся из-за пожилых родителей, чья способность к защите давно угасла, или грустим по старому другу, с которым был утрачен контакт, или почему мы иногда непостижимым образом переживаем из-за того, кого никогда не встречали. Я помню, как зашла в круглосуточную молитвенную комнату несколько лет назад и стала рассматривать стихи и картинки на стене. Мой взгляд остановился на фотографии 9-летнего мальчика, присутствующего на похоронах своего младшего брата, который погиб в результате взрыва снаряда в секторе Газа. Выражения его лица было достаточно, чтобы разбить мое сердце. Оно сковало мои молитвы.
Зачем грустить из-за мальчика, если у меня не было к нему привязанности, или очевидной пользы для эволюции, или еще чего-то?
Collapse )