February 11th, 2016

a-lex_7

ФИЛИПП КОЛЫЧЕВ, МИТРОПОЛИТ МОСКОВСКИЙ. Ч.3

11 февраля – день рождения Филиппа II, митрополита Московского (в миру - Фёдор Степанович Колычёв). Обладал многими талантами, был выдающимся служителем Божиим, не боялся говорить правду самому Ивану Грозному, за что и поплатился жизнью. Вот как описывает некоторые детали этого конфликта В.С. Пикуль:

– Зверь! – раздался вдруг голос Филиппа, который в полном облачении митрополита явился в палатах царя. – Доколе же ты невинных людей будешь умучивать? Неужто меры не стало ярости твоей ненасытной? На что же тогда законы писаны, ежели правды не стало? Поимей жалость хотя бы к невинным душенькам – ко вдовам плачущим да к сиротам…
Царь, опираясь на посох, молчал, дыша тяжко, с гневом; но, гнев смирив, отвечал кротко:
– Тебе ли, чернецу, судить о делах моих царских? Молчи, отче праведный, молю тебя… Христом Богом молю – молчи.
– Лютовали предки твои, на костях Русь выросла и сама на костях хлеб сажала, – отвечал Филипп, – но таких злодейств еще не ведала земля Русская…
От подобных увещеваний царь не усмирил лютости, но слушать Филиппа не хотел, и даже сам скрылся от него в новом дворце, где его окружали одни опричники, где не угасало пьяное веселье, где потешали его шутками-прибаутками Басманов с сыном Федором да князь Афанасий Вяземский. А вскоре явился, словно из преисподни, и тихо присел к столу царскому звероподобный и ухмыльчивый, себе на уме, Малюта Скуратов – мужик здоровый, дышащий шумно, как лошадь, с громадными, словно клешни, ручищами. Но тут до царя дошло, что Филипп, лишенный права видеть царя, начал обличать его при всем честном народе – в храмах Божиих…
Малюта Скуратов скромно поклонился царю:
– Великий государь, помянем мудрость народную: коли не по лошадям хлещут, так бьют по оглоблям… Решай сам!
Чтобы запугать Филиппа митрополита, опричники арестовали его духовный клир, священников, связанных, таскали по городу на веревках, как скотину, и все время били железными дубинами до тех пор, пока не умерли все от побоев. … Филипп удалился в монастырь, но сана митрополичьего с себя не сложил:
Ежели не я скажу правду, так кто скажет? …
21 марта в Успенском соборе Филипп увидел, что храм наполняется опричниками, средь них был и сам царь, просивший благословения. Филипп сделал вид, что углублен в молитву. Алексей Басманов подтолкнул сына Федьку, и тот сказал:
– Владыка святый! Великий и благочестивый государь всея Руси явился за твоим благословением… Глянь сам!
– Благочестивый? – сказал Филипп. – Но с тех пор, как солнце появилось в небесах, никогда еще за алтарем церковным не проливалось столько слез и крови народных, как от благочестия Нерона московского.
Иван Грозный, заострившись носом, и без того длинным, с такой силищей ударил жезлом о каменные плиты собора, что он высек из камня снопы искр и даже сам долго звенел.
– Филипп! Молчи, заклинаю тебя… молчи!
– Нет, – отвечал Филипп, – твои угрозы не устрашат меня, ибо лучше смерть претерпеть лютую, нежели пред тобою смириться… Я тебя не боюсь. Уходи прочь…
Закончив службу, Филипп опять-таки сана не снял, но жить стал в Старо-Никольском монастыре. ….
Collapse )