November 24th, 2015

a-lex_7

ФРИЗЫ

Фризы, оказавшись с конца VIII в. в составе Франкской империи, были вынуждены принимать христианство. У них существовал культ плодородия. Особенно почиталась богиня плодородия Фрейя. Один из дней недели, пятница, был назван в ее честь: Friday — у англичан, Freitag — у немцев, Vrijdag — у нидерландцев, Fredag — у шведов. Культовые сооружения возводились вблизи воды. Поклонение источникам воды, ключам, родникам — всему, что было связано с водной стихией, — древняя традиция фризов, которую не смогло до наших дней искоренить христианство за 12 веков, прошедших с момента христианизации фризов.
В Средние века достигла расцвета древняя фризская торговля, существовавшая и в античное время. Фризы бойко торговали в Англии, Скандинавии, а также вдоль Рейна. В Лондоне и Йорке у них были свои кварталы; они основали колонию в Бирке (Швеция). В Майнце фризский квартал в IX в. слыл лучшей частью города, а в Кельне колония фризских купцов пользовалась доброй репутацией. Кроме традиционного ареала Рейн — Северное море, фризские купцы освоили Балтику до острова Готланд, а несколько позже, в 1224 г., один из купцов Гронингена добрался со своими товарами до Смоленска. У них были самые надежные корабли — когги. Именно фризам поручили оснащение кораблей крестоносцев для Первого крестового похода (1096—1099)...
Понятие «фризская торговля» относится ко всем формам международного обмена товарами, осуществлявшегося водными путями. В нее жители Нижних стран были вовлечены с самого начала Средних веков. Фризское общество, как никакое другое, было сосредоточено на торговле, причем торговля и вода были неразрывно связаны. Фрисландию надо рассматривать не как территорию, а как совокупность водных путей сообщения. Устья рек и места раздвоения русел были излюбленными для поселений. Фризы контролировали большую часть водных путей между внутренними, незаболоченными районами и морским побережьем от Шельды до Везера. Их поселения были типично торговыми; они, например, все были у воды и не были отделены от транспортного водного пути сушей. Это была торговая империя, в которой действовали не централизованные власти, а законы самоорганизации.
Фризская торговля в раннем Средневековье имела целый ряд особенностей. Она была тесно связана с крестьянским хозяйством. Каждый фриз занимался и крестьянским хозяйством, и торговлей. Таким образом, у фризов экономическая дифференциация и специализация отличались в VII—VIII вв. от других народов в Западной Европе.
Фризы были уникальными купцами не только потому, они монополизировали транспорт на Рейне и в Северном море, не только благодаря своему мастерству кораблевождения, а потому что были очень нетипичны для раннего Средневековья. Средневековые источники высоко оценивали надежность фризских купцов как торговых партнеров на европейском рынке. Это свидетельство многого стоит. Прекрасными мореходами были и викинги, но они не слыли купцами (хотя и торговали), потому что в одном месте грабили и убивали, а в другом — продавали награбленное. Пиратство на море и грабеж на дорогах были заурядными делами в те времена, поэтому купцы всегда были вооружены, они были одновременно и стойкими, и умелыми бойцами, способными постоять за себя. Недаром войска франков не могли справиться с ополчением фризов более века. В раннем Средневековье вооруженный и сильный купец редко воздерживался от соблазна ограбить более слабого, попавшегося ему на дороге. Судя по свидетельствам современников, фризы были первыми в Европе, кто отказался от этой варварской практики. И это тоже привело к колоссальному рывку вверх фризского народа, сделавшему такой, как сейчас казалось бы, простой и естественный шаг. Это был прорыв в североморской культуре.
 В VIII—IX вв. купцы уже были связаны не с землей, а с городом или торговым поселением, т. е. появились профессиональные торговцы. Они добирались до ближайшего торгового места для обмена товарами. Торговые места принадлежали владельцам земли, в том числе королям, но владельцы торговых мест не были владельцами судов, и торговцы были от них независимы. Графы, епископы и франкские короли следовали за событиями и собирали налоги, но не управляли процессом. Фризы всегда были хозяевами положения на рынке.
Вначале фризские купцы пользовались в торговых местах специально узаконенной протекцией как фризы, а затем как профессиональная группа, организовавшая свое сообщество. На следующем этапе развития купцы образовали торговые поселения, включая колонии по всему периметру Северного моря. Считается, что такими торговцами были младшие сыновья: старшему доставалась земля, а младшие кормили свои семьи торговлей…
На защиту земли от врагов или водной стихии призывались все с 12-летнего возраста. (Если точнее придерживаться фризского языка тех времен, то не 12-летнего, а 12-зимнего возраста.)…
Основой фризского общества, средоточием его вольнолюбивых устремлений была сельская община с ее самоуправлением, в течение столетий сопротивлявшаяся натиску светских и церковных феодалов. Вся нидерландская Фрисландия делилась на независимые общины во главе с выборными — гритманами. Известно, что одна из функций сельских и городских общин Фрисландии заключалась в организации коллективных усилий, направленных на обуздание Северного моря и многочисленных рек и речушек, протекавших по фризским землям. Этим же во многом занимались создававшиеся в сельской местности крестьянские товарищества. Существует средневековый нидерландский свод законов и правил общественного поведения, названный «Rüstringer Rechtsregels», подобный британскому «Magna Carta». В нем есть и такая запись: «Мы, фризы, создадим и будем сохранять сооружения для защиты от моря, золотой пояс которых опояшет всю Фрисландию, в котором каждый участок дамбы будет таким же, как и следующий, и против которого соленое море будет биться день и ночь».
Общины формировали те обычаи, которые позже стали обычным правом. Суровые условия жизни требовали солидарности членов общин, нарушавшие это требование отсеивались из общества. Такая бескомпромиссная селекция вырабатывала у членов общин сознание своей принадлежности к этой группе людей, т. е. способствовало появлению общинного, коллективного сознания, того что в Нидерландах называют «сознанием солидарности» или «сознанием коллективизма», которое также проявлялось в борьбе с морем и в какой-то степени питалось этой борьбой. Интересно, что на протяжении столетий в Нидерландах сохранялась эта традиция своего рода общинной (коллективной) безопасности.
Даже в настоящее время, несмотря на существование в Нидерландах специального ведомства, осуществляющего возведение дамб, плотин и т. п., главными исполнителями проектов являются провинциальные организации, опирающиеся, как и прежде, на местные органы самоуправления (магистраты, советы сельских общин)…
Вернемся к праву наследования. Разделить землю между сыновьями означало раздробить землевладение так, чтобы ни одному сыну оно не стало бы страховкой. В этих условиях старший сын становился продолжателем дела отца. Возникает вопрос: почему старший? Каботажное плавание по Северному морю в отсутствие навигационных знаков по приметам на берегу требовало большого опыта, а значит, времени для обучения. Нужно было также знать все приметы перемены погоды, места для отстоя судов во время штормов, все мели. Любая ошибка стоила не только имущества, но и жизни; море непрерывно вело жестокий естественный отбор мореплавателей, которым нужна была и физическая сила, а поэтому наследовать имущество отца дочь не могла; старший же брат имел преимущество перед младшими в смысле выживания. Наследование старшим сыном было актом заботы о жизни младших сыновей и всех дочерей.
Младшие братья, не имея капитала, шли на выучку к другим торговцам или ремесленникам, а позднее к юристам, врачам и т. п. Они несли с собой субкультуру своих семей, которая позволила их предкам добиться успеха. Рядом с ними такими же, как они, учениками были молодые люди из простых семей, которые перенимали основы культуры предпринимательства не только от хозяев-наставников, но и от своих сотоварищей. Тем самым достигалась гемогенизация культуры всех жителей Нижних стран.

Источник: Асланов Л.А. Культура и власть. Философские заметки. Кн. 1. — М.: Изд-во ИТРК, 2001. — 496 с.