October 5th, 2015

a-lex_7

ЭЙЗЕНХАУЭР ч. 19. РУССКИЙ СПУТНИК

4 октября 1957 года Советский Союз запустил на орбиту первый искусственный спутник ("путешествующий компаньон"). Это впечатляющее достижение было "полной неожиданностью" для Эйзенхауэра и его Администрации. Но, как признается Эйзенхауэр в своих мемуарах, "самой большой неожиданностью... была степень обеспокоенности общества".
У него не было предлога сослаться на неожиданность близкой к истерике реакции американской прессы, политиков и общественности на запуск спутника. Он сам неоднократно говорил при обсуждениях американской программы создания ракет, что межконтинентальные баллистические ракеты (МБР) имеют значение скорее как психологический фактор, чем военное оружие. Он предвидел: когда МБР русских будут полностью готовы, это вызовет в американском народе испуг, почти панику, так как одна мысль о том, что противник может послать ядерные боеголовки через океан и уничтожить американские города, способна дать волю не поддающимся контролю тревожным настроениям. Но одно дело предвидеть, и совсем другое — переживать это в реальности. Поэтому Эйзенхауэр был просто потрясен столь острой реакцией американцев на событие в СССР.
Да, Эйзенхауэр предвидел то состояние страха, которое возникло после запуска спутника. Но что действительно явилось для него неожиданностью, так это ложность некоторых предположений, лежавших в основе американской политики, которая в связи с запуском спутника лишила американцев чувства самоуверенности. В течение двенадцати лет после победы во второй мировой войне американцы считали само собой разумеющимся, что их страна была не только самой богатой, самой свободной и самой сильной в мире, но и имевшей лучшую систему образования и достигшей самого значительного научно-технического прогресса.
Большинство комментаторов, и тогда и потом, связывали это состояние поразительной самоудовлетворенности с Президентом Эйзенхауэром. Слова "верьте Айку" были паролем. Он олицетворял собой душевный комфорт, добрую мудрость, спокойствие, уверенность в себе, умение управлять экономикой и заботиться о военной безопасности страны; он был таким знатоком деятельности разведывательных органов, так прекрасно разбирался в мировой политике, был таким беспристрастным и объективным, выше любых партийных пристрастий, так настойчиво придерживался центристской позиции, что это породило к нему такое глубокое, прочное доверие, которым не пользовался ни один американский президент после Джорджа Вашингтона. Даже демократы из южных штатов не могли заставить себя относиться к нему с неприязнью, а Демократическая партия в целом никогда не относилась к нему с такой ненавистью, с какой республиканцы относились к Рузвельту и Трумэну, или как позднее — демократы к Никсону. Таким образом, Эйзенхауэра можно хвалить — или порицать — за то состояние благодушия и согласия, которое было характерно для 50-х годов.
Collapse )

Источник: Амброз С. Эйзенхауэр. Солдат и президент / пер. с англ. – М.: Издательство "Книга, лтд.", 1993. – 560 с.