March 14th, 2014

a-lex_7

О НЕПРАВДЕ и ЛЖИ

Проблема лжи есть глубокая и тонкая проблема. Ее можно разрешить только при религиозном понимании дела.
Напрасны были бы попытки свести ложь к неверному слову об эмпирической (внешней или внутренней) действительности. Такое слово может содержать в себе "вещи", несоответствующие трезво воспринимаемым обстоятельствам, и тем не менее не быть ложью, ибо в нем не будет ничего предосудительного или постыдного, тем более ничего порочного, разрушительного или гибельного. Так, шутка и карикатура нарочно изображают действительность неточно или неверно, искаженно, или преувеличенно; но они не становятся от этого ложью, даже и в том случае, когда имеются наивные простецы, не понимающие шуточность шутки и карикатурность карикатуры. Так, миф, легенда и сказка очень мало заботятся о своем соответствии "эмпирическим обстоятельствам" или "историческим событиям", но не являются ложью: они не повинуются фактам и не признают своей обязанности "копировать действительность", ибо они сами создают свою, новую действительность высшего значения и назначения. Вообще говоря, – художественная правда неповинна послушанием факту, и свойственная ей особливая "неправдоподобность" является не ложью, а художественной ошибкой.
Но бывают в жизни и другие "несоответствия факту", которые нельзя относить ко лжи. Можно сказать неправду" или "скрыть правду" – и не солгать. Человек, добросовестно ошибающийся, говорит неправду, но не лжет. Люди, окружающие тяжело больного, во главе с врачом, нередко скрывают от него правду и произносят заведомую неправду, но не становятся от этого лжецами. Подобно этому от матери скрывают смерть нежно любимого сына и иногда создают вокруг нее целую сеть изобретенной неправды, и сами тяготятся этим; но назвать все это "ложью" можно только из черствого педантизма.
Нет и не может быть такого морального правила: "говори всегда всю правду". "Вся правда" вообще нам не дана: действительность слишком сложна, глубока и изменчива для того, чтобы можно было за ней угнаться; и если бы кто-нибудь попытался следовать этому мнимому моральному правилу, то ему пришлось бы говорить непрерывно с утра до вечера и перед сном убедиться, что ему не удалось сказать "всю правду", что он напрасно старался и что он прожил "утраченный день". Дело нисколько не улучшилось бы, если бы это правило было ограничено субъективными пределами: "говори всегда все, что тебе кажется правдой": можно с уверенностью сказать, что к такому "правдивому говоруну" скоро пригласили бы нервного врача. Из этого мнимого правила можно совсем исключить термины "всегда" и "все" – и притом в силу того, что нет и не может быть в жизни всегда уместного и все исчерпывающего морального образа действий. Нельзя даже установить такое правило: "никогда не говори неправды": ибо жизнь знает случаи, когда по соображениям любви, сострадания, духовного такта, воспитания или спасения чужой жизни необходимо бывает сказать неправду или умолчать правду.
Collapse )