a_lex_7 (a_lex_7) wrote,
a_lex_7
a_lex_7

Categories:

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СЕКУЛЯРИЗМ


Сегодня хочу сделать краткий обзор статьи Андраша Шайо, судьи Европейского суда по правам человека (Андраш Шайо. К понятию конституционного секуляризма // Сравнительное конституционное обозрение. - 2009. - №2. - С.132-152.) Мнение автора тем более заслуживает внимания, если учесть, что Европейский суд по права человека сегодня определяет «правовой климат» в Европе, его позиции являются определяющими во многих спорных юридических ситуациях.

 Интересно, что в качестве эпиграфа к статье автор избрал следующее:

 

...Французский народ признает существование Бога.

Декрет Национального Конвента революционной Франции, 1794

 

 

Но далее рассуждения автора построены вокруг той мысли, что закрепленная в конституциях современных государств свобода вероисповедания и некоторые другие либеральные свободы - это «троянские кони», которые позволяют религии «просочиться в публичное и политическое пространство». Современный конституционализм уязвим и беззащитен перед атаками «сильной религии». Особенно это ярко проявляется при столкновении с новыми формами религиозности, порожденными массовой эмиграцией. Религиозные движения сегодня организуются политически и бросают вызов светским установлениям. Фундаменталистские религии либо отгораживаются от основного общества и живут за той или иной реальной или условной «стеной», либо стремятся навязать свою версию спасения остальному обществу посредством создания некоторых общих правил. Соответственно они способны подорвать правовые основы общества, которые являются нейтральными и применимыми к каждому гражданину.

Автор отстаивает идею конституционного секуляризма, поясняя, что «термин «секуляризм» здесь используется вне какой-либо определенной позиции относительно истинности религии или ее места в обществе. Это не форма атеизма или светского гуманизма, а всего лишь социальное, политическое и правовое устройство, не следующее соображениям трансцендентного или сакрального характера».

Термин «секуляризм» (secularism) создан Джорджем Джейкобом Холиоуком примерно в 1846 году. (Французский термин «светскость» появился лишь в 1870-е годы.) Хотя первоначальное значение введенного термина не носило антирелигиозного характера, он интерпретируется в таком ключе людьми, объявляющими себя жертвами  антирелигиозной дискриминации. Например, во многих латиноамериканских странах «светскость» звучит как боевой клич антиклерикализма (который, в свою очередь, значит больше, чем просто неприязнь к духовенству; это репрессивная практика преследования священников).

Проблема секуляризма, по мнению автора, особенно актуальна сегодня.  Ранее ситуация в Европе складывалась таким образом, что религиозные нормы были вытеснены в частное пространство. «Религия уже не структурирует нашего пространства, ее не раздают, а выбирают, как на рынке» (Gauchet M. La religion dans la democratic. Paris: Gallimard, 1998. P. 107.). С конца XIX века европейские христианские конфессии постепенно отказывались от попыток заставить верующих выстраивать отношения внутри гражданского общества и государства в соответствии с религиозными предписаниями. Да и частная религиозная сфера присутствует в несколько «усеченном» виде. «Большинство британцев, как и многие другие европейцы, по-прежнему веруют, но не чувствуют необходимости участвовать даже с минимальной регулярностью в отправлении религиозных обрядов» (Davie G. Religion in Britain since 1945: Believing without Belonging. Oxford: Blackwell, 1994. P. 2).

Показателен также отход мирян от католического учения в таких вопросах, как допустимость аборта. Лишь 23% католиков США согласны со своими епископами в том, что аборт должен быть незаконным при всех обстоятельствах, а 70% городского католического населения Мексики полагает, что аборт должен быть разрешен при некоторых (или даже любых) обстоятельствах. См.: Catholic Attitudes on Sexual Behavior & Reproductive Health (http://www.catholicsforchoice.org/topics/international/ documcnts/2004worldview.pdf).

Логика современного либерализма вынуждает государства, даже объявленные светскими согласно конституции, например Францию или Турцию, занимать положительную и благосклонную позицию по отношению к религии, большей частью в рамках добрых намерений. Вместе с тем, наблюдаются и существенные отличия. Так, в Турции, к примеру, имеется обязательное религиозное обучение в государственных школах, причем это обучение основывается исключительно на исламе суннитского толка. Вместе с тем, во Франции Закон №2 2004-228 от 15 марта 2004 г. (Journal Officiel de la Republique Francaise [J.O/15 mars 2004, p. 5190) ввел в действие следующую статью Образовательного кодекса: «В государственных школах, коллежах и лицеях ношение знаков или одежды, которыми учащиеся открыто декларируют религиозную принадлежность, воспрещается».

Автор статьи настаивает на том, что для поддержания современного характера общества или публичного правопорядка как упорядоченной свободы требуется определенный уровень секуляризации (в том или ином смысле). Конституционализм существует лишь там, где общество не принимает в публичное рассмотрение трансцендентные аргументы: людей хоронят на кладбищах не потому, что это облегчает воскресение из мертвых, а из соображений общественного здоровья.

Секуляризм выражает потребность в том, чтобы правовой выбор базировался на светской публичной аргументации, то есть на аргументации, доступной всем независимо от религиозных верований. Аргументы, основанные на религии, должны быть «переведены» в светские. С точки зрения большинства теорий такого перевода, требование публичной аргументации выполняется постольку, поскольку законодательные аргументы представлены и приняты на основе, рационально доступной для всех, то есть на доводах, которые не предполагают некоего акта веры или признания истинности священных писаний; кроме того, само конституционное устройство не должно быть предметом веры.

Автор признает также сложность рассматриваемого вопроса. К примеру, в Израиле, с одной стороны, среди базовых прав отстаивается не только свобода религии, но и свобода от религии. Некоторые решения Верховного суда Израиля считают свободу от религии индивидуальным правом нерелигиозного гражданина: «Терпимость в отношениях между религиозными и светскими организациями, в частности, означает признание двух важных прав человека: свободы религии и свободы от религии, между которыми необходимо найти гармонию и компромисс» (Barak A. The Judge in a Democracy. Princeton, NJ: Princeton University Press, 2006. R64). Однако, с другой стороны, при рассмотрении вопроса о «запрете на вождение в субботу», приводится аргументация, что запрет на вождение не нарушает никаких глубоких убеждений водителя, в то время как разрешение управлять автомобилем в субботу нарушает глубочайшие убеждения религиозных пешеходов; таким образом, запрет является легитимным.

Дело усложняется еще и тем, что в некоторых демократических конституционных сообществах религиозные партии играли важную роль в деле построения демократии. После Второй мировой войны германский политический  истеблишмент включал христианские партии, близкие по идеологии к основным конфессиям. Основной закон Германии включил положения предыдущей донацистской Веймарской конституции, предусматривающие привилегированный статус традиционных церквей. Германское государство продолжило опираться на социальные услуги, осуществляемые христианскими церквями, которые по-прежнему получали привилегии от государства. Это был осознанный выбор канцлера Аденауэра и политической элиты; считалось что церкви, возрожденные государством, смогут приблизить немецкий народ к постнацистским гуманитарным и демократическим ценностям скорее, чем другие социальные институты, вызывающие меньше доверия. Конечно, эта стратегия действует только там, где церкви готовы поддержать демократию и не противостоят иным, светским проектам государства. Лишь при таких условиях могла быть достигнута ситуация «практического согласия». Она не привела к значительным проблемам для конституционного государства, поскольку быстрая секуляризация германского общества не позволила возникнуть сильной религии.

           Автор также задается вопросом: Каким будет правовое средство против предполагаемого нарушения секуляризма, если премьер-министр или президент страны примет участие в религиозной процессии? Будет ли это нарушением отделения церкви от государства? Что если он присутствует на процессии частным образом? Что делает его присутствие частным? Не является ли такое присутствие всего лишь уместным для главы государства знаком уважения по отношению к верованиям большой группы граждан? Кто сможет обратиться в суд по такому делу? Иногда это маловажные вопросы, но не в тех странах, где президент избирается на второй срок как добрый христианин или где премьер-министр получает свои полномочия как человек, лояльный традициям синтоизма. Кроме того, присутствие на религиозных мероприятиях главы государства несет в себе мощную декларацию, «послание» о том, какими должны быть отношения между церковью и государством.

Tags: конституция, политика, религия, секуляризм
Subscribe

  • ПРИДИ ДОМОЙ

    Англия. Девятнадцатый век. Рождество. В маленьком городке есть традиция — в сочельник все дети города получают подарки. Это праздник: сияющие…

  • БЬЮТИФИКАЦИЯ или ПРОБЛЕМЫ ЖЕНСКОЙ КРАСОТЫ

    Несколько дней назад в сюжете ТСН прозвучала информация, вызвавшая большой общественный резонанс. Вот этот текст: «Конкурс "Мисс…

  • И СНОВА ШТРАФ ЗА РЕЛИГИОЗНЫЕ УБЕЖДЕНИЯ

    В американском штате Колорадо во вторник, 15 июня, окружной суд Денвера оштрафовал местную пекарню Masterpiece Cakeshop на 500 долларов за отказ…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments