a_lex_7 (a_lex_7) wrote,
a_lex_7
a_lex_7

Categories:

ЛЮБОЛЬ

Удовольствие скрывает от нас любовь,
но боль открывает самую ее сущность.
О. Уайльд
Любовь и боль. Люболь. Почему любовь, даже счастливая, взаимная, беспрепятственная, всегда приносит ощущение или хотя бы предчувствие боли? И почему боль, вызванная другим человеком, даже боль раздражения, обиды, недоумения, легко переходит в любовь к нему?

"Любовь есть боль. Кто не болит (о другом), тот и не любит (другого)" (В. Розанов).
"...Объясни – я люблю оттого, что болит, или это болит оттого, что люблю?" (А. Башлачев).

Суть в том, что любовь – это чувство действенное и вместе с тем предельно страдательное. Любящий вступает в зависимость от другого, любимого, – и мгновенно делается уязвимым. Представьте, что сердце человека находилось бы не внутри него, а где-то поодаль. Такой организм – с сердцем, повисшем на тонкой ниточке кровеносных сосудов, – был бы не слишком жизнеспособен. Но именно таков любящий: его сердце бьется вовне. Оно не защищено грудной клеткой. Любящий не может с ним совладать, а между тем именно сердце перегоняет кровь в его организме, и от этого никуда не деться! Ничем не заменить этот внутренний орган, вдруг ставший внешним, но столь же насущным для жизнеобеспечения. Чего только с ним не может случиться! А вдруг его кто-то толкнет или ударит? А вдруг оно само потянется к кому-то другому и из него выскочит еще одно маленькое сердце и начнет биться отдельно? Как жить, если это второе сердце может принадлежать кому-то другому, с двойной зависимостью от чьих-то там сердечных перестуков?
И тем не менее любящий выживает в условиях, когда выжить, казалось бы, невозможно. Потому что любовь не только страдательна, но и действенна. Она испускает из себя такой поток крови, что он омывает любимого и становится как бы океаном, в котором легко плавается этому внешнему сердцу, где бы оно ни находилось, и защищает его от внешних воздействий. Целостность организма восстанавливается даже и на расстоянии – конечно, за счет большой потери крови. Любовь причиняет боль, и чтобы избавиться от боли, есть два выхода: стать меньшей любовью, потерять чувствительность – или стать большей любовью, истечь кровью, но напоить ею свое далекое сердце и тем скрепить его с собой. Из письма юного Бориса Пастернака к его кузине Ольге Фрейденберг, любимой вдвойне:
"...Отчего меня так угнетает боль по тебе и что это за боль? Если даже и от любви можно перейти через дорогу и оттуда смотреть на свое волнение, то с тобой у меня что-то, чего нельзя покинуть и оглянуться" (23.6.1910).
Что это за чувство, еще менее покидаемое, озираемое со стороны, чем любовь? Может быть, еще большая любовь, которая включает чувство и кровного, и духовного родства, полной сочеловечности?
Бывает и так, что боль, вызванная другим человеком, постепенно, вопреки себе, перерастает в любовь к нему. Но это лишь кажется, что вопреки. На самом деле и вопреки, и благодаря. Не будь любви, пусть лишь возможной, зачаточной, не было бы и ощущения боли. Мало ли на свете нечутких, неучтивых людей, обидных слов, досадных поступков, раздражающих мыслей – если ты равнодушен к этому человеку, то пройди мимо и быстро забудь. Если же эти слова продолжают царапать тебя, а обида забирается все глубже в сердце, это значит, что твое сердце уже тебе не принадлежит. Оно уплывает вслед за этим человеком. Вслушайся в свою обиду и, если еще не поздно, постарайся вернуть себе свое сердце, задвинь его назад в грудную клетку. Мало хорошего обещает такая любовь, которая начинается с обиды или впервые узнает о себе по той боли, которую причиняет ему другой. Дальше боли будет все больше и больше...
Вот как этот страдальческий опыт передается Ф. Тютчевым от лица любящей его Е. Денисьевой:
Не говори! Меня он как и прежде любит,
Мной, как и прежде дорожит...
О нет! Он жизнь мою бесчеловечно губит,
Хоть, вижу, нож в его руке дрожит.
То в гневе, то в слезах, тоскуя, негодуя,
Увлечена, в душе уязвлена,
Я стражду, не живу... им, им одним живу я –
Но эта жизнь!.. о, как горька она!
Он мерит воздух мне так бережно и скудно,
Не мерят так и лютому врагу...
Ох, я дышу еще болезненно и трудно,
Могу дышать, но жить уж не могу!


Если любовь неотделима от боли, то нужно, по крайней мере, различать добрую и злую боль. Добрая боль возникает из любви, как неизбежное перенесение сердца в кого-то другого. Никто тебя не ранит, ты сам становишься ранимым. Злая боль – та, что ранит с самого начала и становится наваждением любви. Такая любовь покорно плетется вслед за своей болью, не в силах от нее отстать. Кто-то держит в руках твое сердце и ведет тебя за собой, все больнее натягивая сосуды. В таких отношениях боль первична, любовь узнает о себе по ранам, которые ей наносят.
Что же остается делать любви, превращенной в сплошное страдание? Не утрачивать действенности. И если нельзя омыть своей кровью, умиротворить и осчастливить свое болящее внешнее сердце, остается только выращивать в себе второе, внутреннее, за которое можно быть спокойным: оно всегда при тебе. Это может быть вера в Бога, любовь к ребенку, открытость вдохновению и творчеству. "Болящий дух врачует песнопенье" (Е. А. Баратынский). Там, где много ран, где кровь льется рекой, из ее струй скорее может возникнуть новое биение, сложиться внутреннее сердце, которое само начнет гнать и вращать эту кровь. И тогда внешнее сердце можно оторвать от себя – пусть катится прочь!
Конечно, в одной любви бывает и добрая, и злая боль, и трудно уловить, когда эта боль добрее, а когда злее; когда сама любовь невольно причиняет тебе боль, а когда боль пользуется твоей любовью, чтобы взять за живое, сделать зависимым и бессильным. Трудно – и все-таки нужно это различать, чтобы не стать заложником этой боли, не дать ей растоптать твое достоинство и свободу. Любовь не может не обливаться кровью за свое отчужденное сердце... Но если это сердце само бессердечно по отношению к тебе, если оно радуется своей власти над тобой, приходится срочно выращивать в себе внутреннее сердце, свое право на дитя и веру, на творчество и свободу.
Вслушайся в звучание своей любви, в ее второй слог. Боль – бо-о-о! – вписана в само слово "любовь". Но порой она начинает править и меняет окончание слова, превращая его в "люболь". Вот эту любовь, ставшую сплошной болью, нужно вернуть на ее прежнее место, восстановить ей прежнее окончание. Пусть боль будет частью любви, но пусть любовь не исходит болью, не завершается в ней. Сам реши, что происходит с тобой: любовь, в которой есть место боли, или боль, люболь, в которой все меньше места любви. И даже в этой последней грусти радуйся тому, что твое сердце остается с тобой и что из опыта люболи – и даже благодаря ему – может возникнуть новая любовь.

Источник: Михаил Эпштейн "Sola Amore. Любовь в пяти измерениях". - М.: Эксмо, 2011. - 496 с.
Tags: любовь, сердце, страдание
Subscribe

  • БАЛЬТАЗАР ГУБМАЙЕР

    10 марта 1528 года в Вене был сожжен на костре в возрасте 47 лет от роду Бальтазар Губмайер, один из вождей анабаптизма. В тридцатых годах…

  • СЕМЬ ФАКТОВ о ПРЕЗИДЕНТАХ США

    1. Президент Джефферсон создал атеистическую версию Библии Томас Джефферсон, 3-й президент США (1801—1809), один из отцов-основателей…

  • ЧЕСТНЫЙ ЭЙБ

    В политике он появился буквально из ниоткуда. Долговязый, худощавый, с простым крестьянским лицом – именно в таком, вовсе нетипичном для…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments