a_lex_7 (a_lex_7) wrote,
a_lex_7
a_lex_7

Categories:

ЭЙЗЕНХАУЭР ч.7. МАКАРТУР и МАРШАЛЛ

В ноябре 1929 года Эйзенхауэр вернулся в Вашингтон, где был назначен помощником нового начальника штаба генерала Дугласа Макартура. Ему предстояло проработать десять лет под командованием Макартура, который после Фокса Коннера стал вторым по важности человеком в жизни Эйзенхауэра. Третьим станет Джордж К. Маршалл. Эйзенхауэру крупно повезло, что судьба свела его с этими двумя выдающимися генералами — интересными личностями историческими фигурами. Но подход их к руководству армией был совершенно различный.
Макартур был человеком напыщенным, невыдержанным, эгоистичным, чересчур льстивым в похвале, исключительно фанатичным, всегда готовым вступить в политическую драку. Маршалл говорил тихо, одевался скромно, был осторожным на похвалу и очень выдержанным, избегал политических столкновений. Оба служили Франклину Рузвельту в должности начальника штаба, но их взгляды на взаимоотношение руководителя армии с президентом страны были диаметрально противоположны. Макартур демонстрировал антагонизм, Маршалл — полную поддержку. Различались они и в фундаментальнейшем стратегическом вопросе — относительной важности для Америки Европы и Азии. В результате армия США и Генеральный штаб разделились на две части: "клика Макартура" и "клика Маршалла", или "азиаты" и "европейцы".
Из тридцати семи лет службы в армии Эйзенхауэр четырнадцать проработал под их непосредственным руководством — десять с Макартуром, четыре — с Маршаллом. Оба генерала любили и уважали Эйзенхауэра. И у них были для этого основания. Эйзенхауэр выполнял свою работу превосходно. И вовремя. Он был лоялен к своим командирам. Он приспосабливал себя к распорядку дня и причудам своих руководителей. Он умел размышлять с позиции своего командира, это качество часто выделяли и Макартур, и Маршалл. Эйзенхауэр обладал инстинктивным чувством, когда взять решение на себя, а когда направить его командиру.
Макартур писал об Эйзенхауэре в характеристике в начале 1930-х годов: "Это лучший офицер в нашей армии. В следующую войну он должен быть среди верховных руководителей". В 1942 году Макартур подтвердил справедливость своих слов, выполнив свою же рекомендацию.
Из-за частых разногласий Эйзенхауэра с Макартуром родилось мнение, что он не любил работать с последним и пытался добиться перевода. Также утверждается, что Макартур недолюбливал Эйзенхауэра и сдерживал его продвижение по службе, что, видимо, и объясняет тот факт, что в 1940 году, в пятьдесят лет, Эйзенхауэр все еще оставался подполковником. Но рассказ о взаимоотношениях Эйзенхауэра и Макартура в терминах неприязни, ненависти, ревности и соперничества слишком упрощает дело.
Их отношения были богатыми, сложными, с множеством нюансов, полезными для обоих. Позднее Эйзенхауэр говорил, что он всегда "был глубоко признателен генералу Макартуру за управленческий опыт, который он приобрел под его началом" и без которого он был бы "не готов к великой ответственности военного периода". Эйзенхауэр также указывал на очевидное: "Нашу враждебность сильно преувеличивали. Людей, которые проработали бок о бок столько лет, должны были связывать тесные узы".
В своих мемуарах Эйзенхауэр описывал Макартура как "решительного, импозантного... человека глубоких знаний и феноменальной памяти". Макартур был "оригинальным типом, — вспоминал Эйзенхауэр, — который имел обыкновение говорить о себе в третьем лице". Эгоизм Макартура Эйзенхауэр комментировал так: "[Он] другого солнца в небе... не видел". Но большие и малые идиосинкразии Макартура особой роли не играли. Эйзенхауэр признавал за Макартуром "чертовски сильный интеллект! Боже, что за проницательность! Мозги у него были". Как и у Маршалла, и у самого Эйзенхауэра; правда, из всех троих только Макартур мог один раз прочитать речь или доклад, а затем наизусть повторить текст слово в слово.
В личных отношениях Эйзенхауэр был гораздо ближе к Макартуру, чем к Маршаллу. С Макартуром Эйзенхауэр часто шутил, с Маршаллом — почти никогда. Маршалл, выпускник Виргинского военного института, мало интересовался тем, как сыграли в футбол команды армии и военно-морского флота, Эйзенхауэр же с Макартуром были фанатичными болельщиками уэст-пойнтской команды. Каждую осень они живо обсуждали возможный результат встречи команд армии и военных моряков. Эйзенхауэр и Мейми почти не имели неформальных контактов с четой Маршаллов, зато часто посещали вечера и обеды, устраиваемые Макартуром и его женой Джин.
Эйзенхауэр многому научился у Макартура, и не только в вопросах управления. Если Макартур занимал какую-то позицию, особенно в военных проблемах, он отстаивал ее очень упорно. Досконально изучая все детали проблемы, он говорил о них с большим апломбом. Упорство в споре он подкреплял логическим изложением фактов. Сознательно и бессознательно, но во время войны и своего президентства Эйзенхауэр копировал Макартура в споре.
И все же многие из уроков Макартура были для Эйзенхауэра отрицательного свойства, что отражало различия в характерах этих людей. Макартур не пытался учить, наставлять Эйзенхауэра или протежировать ему, как это пытался делать Маршалл; Эйзенхауэр учился у Макартура, наблюдая того в действии. …
А на Маршалла было совсем непросто произвести впечатление. Он был человеком холодным и надменным — Эйзенхауэр называл его "далеким и суровым" — и всех окружающих держал на расстоянии. Франклин Рузвельт при их первой встрече попытался шлепнуть его по спине и назвать Джорджем, но Маршалл отступил в сторону и дал Президенту понять, что его зовут "генерал Маршалл", каким он и остался для него навсегда. У Маршалла было всего несколько близких друзей. Расслаблялся он только наедине с самим собой, когда смотрел кинофильмы или же ковырялся в саду. Он держал свои эмоции в кулаке и редко позволял себе даже шутку. Чувство долга было у него развито в высшей степени. Он не склонен был прощать ошибки, но к тем, кто умел работать, проявлял лояльность. Таких людей он еще и любил, хотя и редко обнаруживал это чувство.
К примеру, почти никто не мог противиться обаянию подкупающей ухмылки Эйзенхауэра и его прозвища, известного всей армии, а вот Маршалл смог. За все годы совместной работы Маршалл почти всегда называл его "Эйзенхауэр" (исключая, конечно, период после 4 ноября 1952 года, когда он называл его "господин Президент").
Маршалл оговорился только однажды, на параде победы в Нью-Йорке в 1945 году, назвав его "Айком". "Чтобы как-то компенсировать это, — вспоминал Эйзенхауэр с улыбкой, — в следующем предложении он пять раз употребил слово «Эйзенхауэр»".
Сам же Эйзенхауэр всегда называл Маршалла "генерал". После многих лет работы с Макартуром он нашел Маршалла идеальным руководителем — и как коллегу, и как наставника. В октябре 1942 года он сказал своему помощнику: "Я бы не обменял одного Маршалла на пятьдесят Макартуров. — Подумав секунду, он выпалил: — Боже! Это было бы скверной сделкой. Что бы я делал с пятьюдесятью Макартурами?" Позднее он писал в более строгих терминах: "Я восхищался Маршаллом и испытывал к нему бесконечное уважение, а в конце концов пришел и к «любви»". Маршалл сыграл решающую роль не только в карьере Эйзенхауэра, но и в его манере мышления и руководства людьми. Он служил Эйзенхауэру примером для подражания; именно его принципам Эйзенхауэр и пытался следовать.
Эти двое людей были очень похожи друг на друга, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте. Маршалл имел атлетическое пропорциональное сложение, рост у него был почти такой же, как у Эйзенхауэра (шесть футов). ... Как и Эйзенхауэр, он любил изучать места сражений Гражданской войны и часто в разговорах приводил в защиту своей точки зрения примеры из прошлых битв и кампаний. Его манера руководить вполне соответствовала темпераменту Эйзенхауэра. Он никогда не кричал, почти никогда не терял самообладание. Он распространял вокруг себя настроение сотрудничества и совместной работы, не теряя различия между командиром и его подчиненными — сомнений в том, кто босс, не возникало.
Маршалл возглавлял изумительную организацию. Для выполнения своих задач он нуждался в надежных помощниках. Выбирая их, профессиональную компетентность он принимал за должное и сосредоточивал свое внимание на личных качествах. Определенные типы характеров, с его точки зрения, не подходили для высшего командования. Прежде всего он считал таковыми тех, кто был больше всего озабочен карьерными соображениями. Следом за ними шли те, кто всегда пытался свалить ответственность на другого. Офицеры, которые старались все сделать сами и тонули в деталях, равным образом не подходили для работы. Люди, которые любят орать и стучать кулаком по столу, были столь же неприемлемы для Маршалла, как и любители держаться все время в тени. Не терпел он и пессимистов.
Маршалл окружил себя людьми острого ума, которые занимались реализацией возможностей, а не выискиванием трудностей.
Эйзенхауэр во всех отношениях соответствовал требованиям Маршалла. Уже будучи верховным главнокомандующим и президентом, он сам при подборе людей использовал критерии Маршалла.

Источник: Амброз С. Эйзенхауэр. Солдат и президент. – Пер. с англ. – М.: Издательство "Книга, лтд.", 1993. – 560 с.
Tags: Эйзенхауэр, биография
Subscribe

  • МОЛЕБЕН

    Я молюсь о душевном здоровье тех, кто забыл о значении слова «смех» и тоскливо тянет свой плуг и соло, кто живет в неизменном…

  • СКОЛЬКО СТОИТ ЛЮБОВЬ?

    Большинство людей не находят настоящей любви лишь потому, что не желают платить за нее столько, сколько она стоит… Цена настоящей любви…

  • О ПОИСКЕ АРГУМЕНТА против ХРИСТИАНСТВА

    «Если все, чего вы ищете, – это аргумент против христианства… то вы легко сможете найти какого-нибудь неумного и не очень…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments