a_lex_7 (a_lex_7) wrote,
a_lex_7
a_lex_7

Category:

ЭФФЕКТ МАТФЕЯ в НАУКЕ

Воистину никогда не знаешь, как могут быть использованы хорошо всем известные слова, вырванные из своего контекста. Эта участь постигла и следующий фрагмент:

Мф.13:12 «кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет»

Известный ученый Роберт К. Мертон на основании многочисленных интервью Хэрриет Заккерман (Zuckerman) с лауреатами Нобелевской премии вывел тенденцию в науке, которую он назвал «эффектом Матфея». В этих интервью неоднократно повторяется мысль, что знаменитым ученым воздаются несоразмерно большие почести за их вклад в науку, тогда как заслуги относительно малоизвестных ученых часто оцениваются несоразмерно низко, хотя вклад их нередко бывает сопоставимым. Один лауреат премии по физике сформулировал это так: «Когда речь идет о признании заслуг, научное сообщество поступает весьма своеобразно. Оно склонно приписывать все заслуги тем людям, которые уже знамениты». Таким образом, эффект Матфея (хотя слова, положенные в основу этого названия, сказаны не Матфеем, а Иисусом Христом) заключается в том, что ученые готовы преувеличивать достижения своих коллег, уже составивших себе имя благодаря тем или иным прежним заслугам, а достижения ученых, еще не получивших известности, они, как правило, преуменьшают или вообще не признают. По мысли автора, библейская притча порождает соответствующую социологическую формулу – ведь представляется, что именно в такой форме происходит распределение морального дохода и когнитивного богатства в науке.


По мнению Мертона, когнитивное богатство в науке выступает в виде изменяющегося запаса знаний, а социальный компонент морального дохода ученых принимает форму крупиц признания коллег, которые, постепенно накапливаясь, образуют богатство его репутации. Существует определенная градация признания заслуг (или «монет», говоря словами Мертона). Монеты бывают разного достоинства: самая дорогая и редкая – это то высокое признание, символом которого является присвоение имени ученого целой научной эпохе, – так, например, мы говорим об эпохах Ньютона, Дарвина, Фрейда, Кейнса. Следующая планка, существенно более низкая, но все же близкая к вершине признания в наше время, – это Нобелевская премия. Другие формы и эшелоны "ономастики" в науке, т.е. практики присвоения имени ученого сделанному им открытию или отдельному аспекту этого открытия, включают тысячи законов, теорий, теорем, гипотез и констант, носящих имя их создателей. Так, мы говорим о теореме Гаусса, константе Планка, принципе неопределенности Гейзенберга, распределении Парето, коэффициенте Джини, латентной структуре Лазарсфельда. Другие формы признания заслуг среди ученых, раздаваемые в куда больших количествах, имеют еще более мелкую градацию – избрание членом почетного научного общества, присуждение разнообразных медалей и премий, присвоение имени ученого кафедре, учебному или научно-исследовательскому институту и, наконец, самая распространенная и базовая по существу форма признания ученого – использование другими учеными его трудов и открытое признание его авторства.

Выводы Мертона подтверждают и исследования других ученых. Так, Стефен Коул, проведя исследование выборки американских физиков, обнаружил, что чем выше научная репутация автора, тем более вероятно, что среди других статей примерно одинакового качества (оцениваемого по числу позднейших ссылок на эти статьи) его статьи получат быстрое признание в научных кругах (измеряемое по количеству ссылок на эти статьи в течение первого года после публикации). Прежние заслуги авторов в определенной мере ускоряют распространение их последующих результатов (Cole S. Professional Standing and the Reception of Scientific Discoveries // American Journal of Sociology, 1970, v.76, p.291–292.).

Роберт Мертон обращает внимание и на другую проблему, связанную с эффектом Матфея. По его словам, существующая в большинстве стран система образования ориентирована на тех, кто проявляет незаурядные способности для своего возраста. Все академические блага – стипендии, интернатура, жилье по месту учебы – достаются именно им. Как утверждает другой ученый, А. Грег, «система вознаграждает раннее развитие, которое может быть, а может и не быть предвестником проявления способностей в будущем. По сути, таким образом, мы невольно преуменьшаем главный образовательный капитал человека – время, отпущенное ему природой на созревание… Таким образом, рано развившееся дарование может победить в текущей конкурентной борьбе, но в конечном счете победа эта происходит за счет мутантов, развивающихся медленнее, но имеющих больший потенциал» (Gregg A. For Future Doctors. – Chicago: University of Chicago Press, 1957., p.125). Подобные медленно созревающие «мутанты» проскальзывают сквозь институциональное сито для отбора дарований, поскольку это сито устроено так, что в основу оценки относительных способностей человека закладывается его физический возраст. Эта система особенно болезненно бьет по молодым людям из бедных семей. Если они не проявят себя уже в раннем возрасте, если они не раскроют свои таланты уже в самом начале своего жизненного пути и не получат стипендии или другой материальной поддержки, они бросают обучение и чаще всего навсегда лишаются возможности реализовать свой потенциал. В результате многие из [вероятно] более многочисленных одаренных выходцев из бедных семей, по-видимому, оказываются навсегда потерянными для науки. Таким образом, привилегированное положение талантливой молодежи, характерное для наших институтов, наносит глубокий [и обычно скрытый] ущерб [потенциальным] поздним талантам, не имеющим каких-либо экономических или социальных преимуществ.

Автор также обращает внимание и на такую проблему, как отсутствие у представителей старшего поколения ученых такой самокритичности и душевной щедрости, как у Исаака Барроу, первого председателя кафедры математики в Кембридже, который освободил это почетное место в «почтенном возрасте» тридцати девяти лет в пользу своего двадцатисемилетнего ученика – некоего Исаака Ньютона. В наше время, во всяком случае – в годы академического полноводья и кажущейся беспредельной научной экспансии – Барроу, конечно, остался бы заведовать кафедрой, а для Ньютона создали бы новую.

 

Источник: Robert K. Merton. The Matthew Effect in Science, II: Cumulative Advantage and the Symbolism of Intellectual Property // ISIS, 1988, v.79, p.606–623.

Tags: наука и религия, ономастика, слава, эффект Матфея
Subscribe

  • ЙОГА ВМЕСТО БОГА?

    Судя по поступающим из Ирана данным, все больше людей в стране отходят от ислама. Некоторые сохраняют веру в высшие силы, но отказываются от…

  • СВОЕВРЕМЕННАЯ ЗАБОТА

    Быт.4:8-16 « И сказал Каин Авелю, брату своему. И когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его. 9 И сказал…

  • О ЦЕНЕ и ОЦЕНКЕ

    Чарли Стейнметц спроектировал генераторы, вырабатывавшие электричество для первых конвейеров на заводе Генри Форда. Через некоторое время после…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments